Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Понятие сексуальности

В психоаналитическом опыте и теории сексуальность — это не только особая активность и удовольствие, связанные с функционированием генитального аппарата, но также ряд возбуждений и действий, которые с самого раннего детства доставляют человеку удовольствие, не сводимое к удовлетворению той или иной физиологической потребности (дыхание, питание, испражнение и пр.) и составляющее один из элементов так называемой нормальной сексуальной любви.

Как известно, психоанализ придает сексуальности очень большое значение в психической жизни человека. Однако это утверждение можно понять, только если осознать всю глубину происходящих при этом преобразований понятия сексуальности. Мы не будем здесь пытаться определять роль сексуальности в психоаналитическом понимании человека, но лишь уточним способ психоаналитического использования самого этого понятия, его смысл и область применения.

Если исходить из распространенного взгляда на сексуальность как на инстинкт, то есть, на предопределенное поведение, характерное для [биологического] вида и имеющее относительно устойчивый объект (партнер противоположного пола) и цель (соединение половых органов в коитусе), мы заметим, что такой подход сильно расходится с данными наблюдения и анализа.

Существование и распространенность сексуальных извращений (перечень которых был составлен в конце XIX  в. рядом психопатологов: Крафт-Эбингом, X. Эллисом и пр.), свидетельствует о большом разнообразии в выборе сексуального объекта и поведении, направленном на достижение удовольствия.

З. Фрейд установил, что между так называемой нормальной и извращенной сексуальностью существуют многочисленные переходы. Причем, временные извращения возникают при невозможности обычных способов удовлетворения, а при подготовке и совершении коитуса встречаются формы активности (предварительное удовольствие), которые возникают и при извращениях — либо в качестве замены коитуса, либо как непременное условие удовлетворения.

Как показывает психоанализ неврозов, симптомы — это формы удовлетворения сексуальных желаний, осуществляемые в смещенной, искаженной компромиссами форме. С другой стороны, за теми или иными симптомами нередко обнаруживаются извращенные сексуальные желания.

Область сексуального расширяется в психоанализе, прежде всего, за счет детской сексуальности, которую З. Фрейд обнаруживает уже в самом раннем возрасте. Говоря о детской сексуальности, мы имеем в виду не только существование в самом раннем возрасте генитальных возбуждений и потребностей, но также видов поведения, напоминающих извращенную сексуальную активность у взрослых. Во-первых, детская сексуальность распространяется и на такие области тела (эрогенные зоны), которые не являются генитальными зонами; во-вторых, дети подчас ищут удовольствия (например, сосание пальца), независимого от той или иной биологической функции (например, питания). В этом смысле психоаналитики говорят об оральной, анальной и прочей сексуальности.

Такое расширение поля сексуальности неизбежно побуждало З. Фрейда к поискам критериев сексуальности в различных видах поведения. Как уже говорилось, сексуальность несводима к генитальности (подобно тому, как психика несводима к сознанию), однако вопрос о том, что же именно позволяет психоаналитикам видеть сексуальные черты в процессах, не имеющих никакого отношения к гениталиям, остается нерешенным. Это относится, прежде всего, к детской сексуальности, поскольку в случае извращений у взрослых генитальное возбуждение, как правило, присутствует. Оставив этот вопрос открытым, З. Фрейд отвечает на него доводом из клинической практики, согласно которому психоанализ симптомов у взрослого человека заставляет нас обратиться к детскому поведению, связанному с поисками удовольствия, причем, промежуточным звеном в анализе служат явления, имеющие необходимо сексуальный характер. Конечно, для того, чтобы считать, что эти виды детского поведения сами по себе носят сексуальный характер, требуется сделать еще один шаг; однако, по З. Фрейду, все, что мы находим в конце процесса развития, может быть в принципе обнаружено уже в самом его начале. Ему приходится, однако признать, что «мы пока еще не располагаем общезначимым критерием сексуальной природы этого процесса».

З. Фрейд неоднократно заявлял, что такой критерий следует искать в биохимии. В психоанализе мы можем утверждать лишь то, что сексуальная энергия, или либидо, существует: клинический опыт не дает нам ее определения, но позволяет показать ее изменения и преобразования.

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Мастурбация: нормальная и невротическая

 

   Что такое мастурбация?

Мастурбация, т. е. стимуляция собственных гениталий ради сексуального наслажения, представляет в детстве нормальное явление; в современных культурных условиях она нормальна и в юности, и даже у взрослых как замещение при недоступности сексуальных объектов. Если индивид, чья сексуальная активность заблокирована внешними обстоятельствами, абсолютно отказывается от мастурбации, психоанализ всегда раскрывает некий бессознательный страх или чувство вины в качестве источника торможения. Пациенты, не мастурбировавшие в период юности, сходным образом обнаруживают, что их сексуальные влечения в значительной степени были сокрушены страхом или чувством вины. Это указывает на плохой прогноз лечения и обычно обусловлено особенно глубоким вытеснением инфантильной мастурбации.

Самая ранняя мастурбация у младенцев представляет собой простую аутоэротическую стимуляцию гениталий. Позднее мастурбация связывается с фантазиями об объектах, особенно на фаллической стадии психосексуального развития. Поскольку гениталии у младенцев всего лишь первая среди равных эрогенная зона, аутоэротическая активность маленьких детей никоим образом не ограничивается генитальной мастурбацией. Они аутоэротически стимулируют все эрогенные зоны. Когда же взрослый или старший ребенок предаются преимущественно анальным, оральным, уретральным, мышечным и другим эквивалентам мастурбации, психоанализ систематически обнаруживает, что эти действия представляют собой регрессивное замещение генитальной мастурбации после ее психологического вытеснения.

Важность нормальной мастурбации в детстве можно проследить по данным сновидений и бессознательного мышления, в которых мастурбация систематически уравнивается с игрой. Детские игры, как известно, сначала имеют функцию отсроченного овладения сильными впечатлениями, позднее в играх предвосхищаются возможные события в степени и времени, устраивающими «Я» и подготавливающими ребенка к будущему сексуальному возбуждению. Сходным образом инфантильная мастурбация служит средством обучения активному управлению сексуальным возбуждением.

мужская мастурбацияГенитальная разрядка посредством мастурбации может использоваться для любых сексуальных желаний. Ее психологическое значение, соответственно, варьирует. Страхи и чувство вины варьируют вместе с этим значением. Хотя понятно, что дети в условиях запрета мастурбации взрослыми испытывают страх и чувство вины именно в связи с запретными действиями как таковыми и даже ожидают в соответствии с анимистическим миропониманием воображаемого наказания вроде кастрации, психоанализ, тем не менее, показывает отнесение страха и вины к сопутствующим фантазиям. На фаллической стадии фантазии, как правило, более или менее прямо выражают эдипов комплекс. В юности и последующей жизни часто встречаются не только страхи и чувство вины, по-прежнему связанные с мастурбацией, но пациенты даже явно сопротивляются просвещению о безвредности мастурбации. Они, по-видимому, бессознательно заинтересованы считать мастурбацию ужасным злом. Психоанализ, как правило, показывает, что чувство вины, возникшее из-за эдипова комплекса, смещается на действия, бессознательно служащие выходу эдиповых фантазий (сознательные мастурбациопные фантазии — замаскированный дериват бессознательных эдиповых фантазий). Это смещение гарантирует вытеснение эдипова комплекса. Если пациенты поверили бы, что мастурбация как таковая безвредна, они не избавились бы от чувства вины, а вынуждены были бы искать источник своей греховности и могли осознать вытесненный материал, но для них предпочтительнее чувствовать виновность из-за мастурбации.

Мастурбация, безусловно, патологична при двух обстоятельствах: а) когда взрослые предпочитают ее сексуальному акту; б) когда она производится не время от времени в целях облегчения сексуального напряжения, а настолько часто, что обнаруживает дисфункцию по отношению к сексуальному удовлетворению.

Предпочтение мастурбации сексуальным объектным отношениям либо прямо указывает на невротическую робость и подавленность, обусловленные глубокими страхами и чувством вины, либо подразумевает мнимое «высшее наслаждение», достигаемое при мастурбации и укорененное главным образом в извращенных фантазиях, которые пациенты не смеют осуществить в реальности или фактически неосуществимых. Извращенный вариант тоже обусловлен бессознательным страхом, связанным с представлением о сближении с реальными объектами. Мастурбация в этих случаях представляет разновидность перверсии, замещение сексуальной активности, когда реальная активность невротически тормозится.

На первый взгляд чрезмерно частая мастурбация обнаруживает природу невротического симптома. Она случается, когда нарушена способность к удовлетворению. Проблемы, систематически связанные с этим типом патологической мастурбации, выражаются, во-первых, в конфликтах вокруг враждебности и агрессивности, направленных на получение насильственным путем недостающего удовлетворения; во-вторых, в конфликтах вокруг ожидания наказания за эту агрессивность. Неблагоприятные последствия частой мастурбации могут пониматься как заслуженное наказание «кастрацией», и навязчивая мастурбация даже устремляется к такому наказанию. Мастурбация этого типа прекращается при успешном психоанализе и восстановлении способности к сексуальному удовлетворению.

Таким образом, понятно, что мастурбация у взрослых при некоторых обстоятельствах проявляется как симптом невроза, но не формирует невроза. Однако мастурбация может быть частью порочного круга. Если невротическая робость принуждает индивида к мастурбации вместо сексуального сближения с объектом, он так и остается в неведении, что объект действительно способен доставить высшее наслаждение. Замещение нормального сексуального акта мастурбацией представляет легкий путь, приводящий к «избалованности», т. е. субъект больше не желает преодолевать трудности в сближении с объектом, и, следовательно, робость увеличивается, что и было первопричиной мастурбации.

Мастурбация как таковая не приводит к неврозу. Это доказано клинически. Но безуспешная мастурбация, т. е. увеличивающая сексуальное напряжение и не способствующая его адекватной разрядке, способствует формированию актуально-невротических симптомов.

Мастурбация и невроз

женская мастурбацияМастурбация - это нормальная часть сексуального развития. Это относится, как к инфантильной мастурбации, так и к подростковой. У мальчиков она более интенсивна, чем у девочек; у обоих полов она может принимать различные формы. Мастурбация сопровождается конфликтом, который часто преодолевается с помощью формирования реакций, как будет показано позже. Если удается преодолеть конфликт, эти реакции принимают участие в формировании черт характера, что может быть очень полезно для личности. Если же не удается преодолеть конфликт, формируются заменители мастурбации, или сама мастурбация становится частью невротического симптома. Кроме того, элементы мастурбации являются составной частью нормального Обычно мастурбация сопровождается внутренней борьбой. Эта борьба вносит свою лепту в симптоматологию психоневрозов.

Похоже, что ритуалы компульсивного невротика являются продолжением мастурбации: с одной стороны, они замещают мастурбацию; с другой стороны, защищают от нее. Мастурбация распространена шире, чем обычно считается. Лишь те пациенты-мужчины, которых крайне сильно запугали в детстве, не мастурбировали в подростковом возрасте.

Мастурбация, не выходящая за определенные рамки, не приносит вреда. Но если мастурбация продолжается и после подросткового возраста и практикуется чрезмерно часто, она, с одной стороны, может быть признаком ненормального сексуального развития, а с другой стороны, может причинить некоторый вред, который, однако, обычно преувеличивают. Преувеличение опасности, исходящей от мастурбации скорее всего основывается на отрицании инфантильной сексуальности, то есть на подавлении собственных сексуальных стремлений Лучшим доказательством этого могут служить пациенты, которые почувствовали себя лучше, как только избавились от чувства вины, связанного с мастурбацией.

Однако нельзя отрицать, что чрезмерная мастурбация оставляет вредные следы. Но из чего состоят эти следы?

Физические симптомы, скорее всего, отчасти токсичны и отчасти рефлексивны по своей природе, и вызваны чрезмерной стимуляцией сексуального аппарата. Однако мы знаем, что половой акт (а мастурбация - это половой акт) - это не чисто физический процесс. Гениталии могут быть возбуждены психически, а сексуальные желания и идеи могут достичь разрядки с помощью возбуждения гениталий; короче говоря, психическая энергия играет важную роль в любом половом акте. При мастурбации фантазии, которые, как правило, сопровождают механическую стимуляцию гениталий, насыщены психической энергией. Даже если мастурбация приносит физической удовлетворение, психическое удовлетворение не наступает, поскольку объект фантазий не реален. Неиспользованная психическая энергия вероятнее всего скапливается в наиболее сексуальных органах.

Таким образом, мастурбация наносит психическую и физическую травму; их нельзя рассматривать по отдельности. Человек чрезмерно стимулирующий гениталии и создающий неограниченную возможность для удовлетворения, оказывается не в состоянии выдержать даже малейшее сексуальное напряжение; возникает потребность в стимуляции, ищущая все новые способы, но все же не достигающая полного удовлетворения.

Что же касается психического аспекта, то легкий доступ к удовлетворению приводит к чрезмерному развитию фантазии, к независимости от реального сексуального объекта, к отвержению реальности, а иногда даже к отказу от реальности. Но самым важным психическим последствием мастурбации является увеличивающееся чувство вины, которое ее обычно сопровождает, а также внутренняя борьба, которая может продолжаться годами и требовать от человека всей психической энергии. Не совсем ясно, почему при мастурбации возникает чувство вины. Это нельзя объяснить одними только запретами, потому что иногда сильное чувство вины возникает и без всяких запретов. Следующий факт поможет нам это понять: мастурбация в подростковом возрасте - это повторение инфантильной мастурбации. Инфантильная мастурбация сопровождается фантазиями из эдипова комплекса.

Поскольку чувство вины уходит корнями в этот комплекс, оно снова возникает вместе с бессознательными фантазиями, сопровождающими мастурбацию в подростковом возрасте. Эти инфантильные фантазии при мастурбации формируют бессознательное ядро будущего невроза. В главе, посвященной чувству вины, мы узнали, что блокированные и неразряженные агрессивные инстинкты, поворачиваются внутрь и превращаются в чувство вины. При мастурбации никогда не бывает полного сексуального удовлетворения, Во крайней мере в психической сфере, поскольку нет реального объекта. Агрессия, смешанная с либидозным импульсом, теперь превращается в потребность в наказании. Похоже, что это и есть чувство вины, связанное с мастурбацией."

Отказ от мастурбации происходит после тяжелой борьбы, под давлением чувства вины. Часто случается , что тревога и ипохондрические или истерические симптомы замещают мастурбацию. Мы уже подчеркивали, что неврастенические симптомы формируют актуально-невротическую основу для истерических и ипохондрических неврозов. Соматические нарушения, которые некогда реально присутствовали, впитываются, в психику и превращаются в психоневроз. Некоторые отрицают существование неврастении в чистом виде и пытаются продемонстрировать, какие психические механизмы скрываются в ее структуре; мы не возражаем против такой концепции, поскольку эго обладает синтетической функцией и стремится ассимилировать неврастенические симптомы (соматические, актуально-невротические симптомы), вплести их в психическую структуру и затем использовать их при создании психической болезни. Тут возникает очень важный вопрос.

навязчивая мастурбацияФрейд однажды сказал, что гораздо интереснее выяснять, почему человек любит, чем почему он не любит; другими словами, интересно узнать, как он освобождается от нарциссизма. Нарциссизм - это первичное распределение либидо; объективная любовь развивается позже, путь ее долог и полон опасностей. В связи с этим уместно спросить, почему человек перестает мастурбировать. Нам известны два факта: во-первых, мальчик прекращает мастурбировать не только из-за чувства вина, но и из-за страха кастрации (и, возможно, это главная причина); во-вторых, девочка прекращает мастурбировать из-за разочарования в клиторе и из-за отвращения к своим гениталиям. Но мы снова и снова видим, что ни мужчины, ни женщины не отказываются от мастурбации навсегда. Часто мастурбация возобновляется, когда внутренние или

Уже древние евреи понимали, в чем смысл мастурбации. В книге Бытия, глава 38, говорится «И сказал Иуда Онану "Войди к жене брата твоего и исполни долг брата мужа перед ней, и создай семя брату твоему." И Онан знал, что не ему будет семя, и когда пришло время войти ему к жене брата своего, пролил он семя на землю, чтобы не досталось семя брату его. И то, что он сделал было злом в глазах Господа, и Он умертвил его ..» Онан мастурбировав вместо того, чтобы совершить половой акт с женой умершего брата, в соотвествии с законом левирата Земля символически соответствут матери, значит вся эта история обозначает половой акт с матерью и человека, совершившего его, убивает Бог (отец). внешние условия нарушают любовную жизнь личности, как это бывает в армии, в тюрьме, в концентрационном лагере или при разрыве любовной связи.

Иногда мастурбация является признаком выздоровления, при анализе это особенно заметно. Если пациент был настолько запуган, что не смел мастурбировать, мы считаем, что временное возобновление мастурбации - это признак выздоровления. Почему одному человеку легче отказаться от мастурбации, чем другому? Почему один человек, попав в отчаянное положение, возвращается к своей инфантильной привычке, а другой не возвращается? Фрейд отвечает на этот вопрос следующим образом: возможно, существует врожденный фактор, определяющий развитие и интегрирующий сексуальные компоненты-влечения в центральный генитальный инстинкт, и мы пока что не в силах понять этот фактор. Мастурбация противоречит любви к объекту. Возможно, спонтанное усиление стремления к объекту любви внезапно прекращает мастурбацию

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Понятие мастурбации в психоанализе

Под мастурбацией в психоанализе понимают произвольную ритмическую стимуляцию гениталий, приводящую к сексу­альному удовольствию с последующим оргазмом или без такового. Индивид может мастурбировать себя или другого, в одино­честве или в присутствии других лиц; сек­суально возбуждающая самостимуляция может фокусироваться не на гениталиях, а на других эротогенных зонах; они могут стать областью предшественников первер­сий. Мастурбация проявляется в течение всей жизни. Она может сопровождаться самыми разными чувствами и фантазиями, как сознательными, ток и бессознательны­ми. По мнению Фрейда, мастурбация явля­ется "первичной зависимостью'; другие зависимости, в частности, зависимость от алкоголя, морфия, табака и подобных ве­ществ, возникают как замещающие ее.

Инфантильная мастурбация, или гени­тальная игра, — один из многих типов аутоэротической детской активности. Это нор­мальная, прогрессивная с точки зрения развития активность, способствующая раз­рядке напряжения, благоприятствующая ранней дифференциации, научению, само­исследованию и самопознанию, указываю­щая на удовлетворительные отношения с осуществляющим заботу окружением. Мальчики обычно мастурбируют, манипули­руя пенисом. Девочки могут мануально сти­мулировать клитор, но чаще они использу­ют предметы либо потирают бедра друг о друга. В последнее время клиторальная сексуальность не рассматривается как муж­ская, а ее вытеснение не расценивается как необходимое условие для установления примата вагины или женской идентичности.

Для того чтобы истинные мостурбационные фантазии начали ассоциироваться с активностью, необходима относительная зрелость Я. Лишь после становления кон­стантности восприятия объектов у малень­кого ребенка может сформироваться пол­ноценная фантазия об объекте, удовлетво­ряющем потребность. Эдиповы фантазии относятся к объектам и связаны с захватом или угрозой возмездия (страх кастрации). Латентный период связан с борьбой про­тив мастурбации и сопровождающих ее фантазий, что отражает развитие Сверх-Я.

Такие защитные механизмы, как вытеснение, регрессия и реактивные образования, обеспечивают ранние характерологичес­кие изменения в этой фазе. Такая борьба с мастурбацией продолжается в отроче­стве. С одной стороны, мастурбация помо­гает развитию, приводя догенитальные вле­чения к регуляции генитальной функцией. При этом мастурбационные фантазии бла­гоприятствуют объектной отнесенности. С другой стороны, имеются регрессивные ас­пекты подобной активности, которым дол­жны противодействовать новые достижения в развитии Я.

Определенная неизвращенная мастур­бация необходима для нормального разви­тия ребенка. На протяжении жизни мастур­бация может выполнять различные функции и иметь разное значение, как здоровое, так и патологическое.

Компупьсивная мастурбация (или ее эк­виваленты) может возникнуть, когда тревога (страх кастрации) и чувство вины сопровож­дают деятельность индивида таким образом, что ему требуется постоянное подтвержде­ние сохранности гениталий. Мастурбация становится патологической только в том случае, если индивид всегда предпочитает ее отношениям с доступным партнером. Мастурбация встречается также в таких формах патологии, кок тронсвестизм, вуайеризм и эксгибиционизм. Патологическая мастурбация иногда связана с острыми садомазохистскими перверсиями.

Психическая мастурбация предполага­ет фантазии, достаточно интенсивные для того, чтобы привести к полной разрядке сексуального возбуждения без физической стимуляции. Мастурбация и связанные с ней фантазии предоставляют еще один путь, которым психоаналитик может приблизить­ся к сложной, множественно детерминиро­ванной деятельности Я.

Догенитальный эквивалент мастурбации представляет собой половое возбуждение без мастурбации, когда имеет место бессоз­нательная защита от сексуальных чувств и фантазий, и последние замаскированы раз­нообразными защитами. Сексуальную при­роду чувств можно распознать по их связи с несексуальной активностью типа авантю­ризма, рискованных игр, неосторожной езды. Борьба с мастурбацией и соответствующи­ми фантазиями может проявляться в кусании ногтей, почесывании, трихотилломании (выдергивании волос, бровей или ресниц), трихофагии (кусании, жевании или проглатывании волос). Фантазии, связанные с оральными, анальными или уретральными компонентами сексуальности, становятся полностью бессознательными и смещают­ся на определенную деятельность Я.

Те же элементы могут связываться с чер­тами характера, отражающими мастурба­ционные фантазии, в виде задиристости, преступной деятельности, повышенного ин­тереса к провоцирующим тревогу событи­ям (таким, как несчастные случаи), компульсивных разговоров и других компульсивны или обсессивных симптомов. Фрейд рано начал наблюдение невротических симпто­мов, как видно по истерии; он считал, что они есть следствие борьбы против мастурбации и ассоциированных с ней фантазий. С ран­ними родительскими запретами мастурба­ции могут быть связаны такие обсессивные проявления, как самозапреты, самонаказания, стремление к наказанию (мазохизм). Страх (кастрации) и чувство вины, связанные с мастурбационным поведением и/или мастурбационными фантазиями, вызывают защитную регрессию к догенитальной фазе. В таких случаях эти желания проявляются в типичных компромиссных образованиях, продуцирующих многочисленные симптомы с разнообразными функциями.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Что такое влечение?

Фрейд предложил различать два рода возбуждения: одно из них вызывается непостоянной стимуляцией извне, другое — непрерывной стимуляцией изнутри организма. Данное утверждение, однако, заслуживает более детального рассмотрения. Любое восприятие, любые сенсорные стимулы, исходят ли они извне или изнутри организма, имеют «провоцирующий характер», провоцируют побуждение к действию. На ранних этапах развития перцепция, как указывалось, более отчетливо связана с двигательной сферой, чем это имеет место впоследствии. Интенсивность побуждений варьирует в зависимости от физического состояния организма. Пища имеет разное значение для голодного и сытого человека; то же самое справедливо в отношении сексуальных стимулов. Только физическое состояние, химизм организма, но не сенсорные стимулы, вправе называться источником инстинктов. Побуждение к действию возникает при каждом восприятии, будь оно внешнее или внутреннее. Чтобы эти побуждения приобрели характер непреодолимых инстинктивных влечений, необходимо специфическое соматическое состояние.

 

На первый взгляд в трудах Фрейда и психоаналитической литературе вообще обнаруживается много противоречий в рассуждениях о сущности инстинктов. С одной стороны, инстинкты толкуются как «мера требований тела к психике в силу их связи»: состояние напряжения, вызванное химически и проявляющееся в сенсорной стимуляции, обязательно должно подвергнуться разрядке. Эта концепция очень иллюстративна, поскольку соответствует представлению о рефлекторной деятельности как основе всех психических функций и позволяет психоанализу опираться на биологию. В том же пассаже Фрейд называет инстинкт «пограничным понятием между психикой и сомой». Феномен инстинктов можно рассматривать в соматическом аспекте при анализе источника инстинкта и психическом аспекте при анализе влечения и проистекающих феноменов. С другой стороны, инстинкты называют «мистическими силами», модус действия которых исследуется без какого-либо знания об их сущности. Такое утверждение звучит странно, так как психоанализ пытается элиминировать все мистическое. Но имеется в виду, что осознаются инстинктивные побуждения, а вовсе не инстинкты. Структура «единичного инстинкта» весьма спорна. Определение будет варьировать в зависимости от используемой классификации, служит ли ее основанием цель, объект или источник инстинкта. Необходимо поэтому сформулировать эти понятия. Цель инстинкта состоит в удовлетворении или, точнее, в самом специфическом действии но разрядке, устраняющем возбуждение и, следовательно, осуществляющем удовлетворение. Объект инстинкта —это инструмент, которым или посредством которого инстинкт достигает своей цели. Источник инстинкта —это химико-физическое состояние, служащее причиной сенсорной стимуляции в целях создания возбуждения.

 

Типы различаемых инстинктов и их количество зависят от основания классификации: но цели, объекту или источнику. Опираясь на понятие цели или объекта, можно описать бесконечное множество инстинктов. Психоаналитики знают легкость взаимозаменяемости объектов и целей. (Сам этот факт делает парадоксальным приписывание Фрейду воззрения на инстинкты как неизменные ригидные паттерны.) Таким образом, классификация на основании источника инстинкта выглядит предпочтительней. К сожалению, физиология нас здесь разочаровывает, источники инстинктов чисто физиологическая проблема, и в этой области наши знания недостаточны. Несмотря на дефицит знаний, определенно различаются две категории инстинктов.

 

Первая категория представлена простыми физиологическими потребностями, которые в данном случае служат лучшей моделью протекания инстинктов: соматические изменения приводят к нестерпимым переживаниям, побуждение вызывает специфические действия, устраняющие соматические изменения, и в результате наступает релаксация. Характер влечения становится особенно очевидным, когда нормальный ход событий задерживается. Примерами служат дыхание, голод, жажда, дефекация, мочеиспускание. Поскольку удовлетворение этих побуждений жизненно необходимо, действия можно отложить только на короткий период и их цель не подлежит изменению. Перечисленные потребности едва ли возможно варьировать, поэтому для психологии они не представляют особой важности. На этих потребностях легко верифицируется предположение, что при снижении уровня возбуждения, релаксации, эго испытывает наслаждение. Признание второй группы как связной целостности стало возможным только благодаря психоаналитическому исследованию. Речь идет о сексуальных инстинктах. В противоположность рассмотренным выше императивным инстинктам, сексуальные инстинкты, если не находят удовлетворения в первоначальной форме, способны изменяться, изменять свои объекты и цели, подчиняться регрессии эго и затем снова проявляться разными способами и в иных обличьях. Все еще слышится широко известный упрек Фрейду, якобы объяснявшему все явления как сексуальные. Обвинение совершенно несправедливо. Фрейд признавал не только сексуальные инстинкты. Он, правда, подчеркивает прежде непризнанную связь многих феноменов, в частности неврозов, с сексуальностью и утверждает, что человеческая сексуальность никоим образом не ограничивается побуждениями и действиями более или менее прямо ведущими к сексуальному акту. Кроме того, Фрейд открыл область инфантильной сексуальности.

 

В настоящее время общеизвестно, что дети обнаруживают многие виды инстинктивного поведения, идентичные по содержанию перверсиям, замещающим нормальную сексуальность. На самом деле, наблюдая за детьми, трудно не увидеть явления такого рода. Поэтому сегодня уместен не вопрос: «Существует ли инфантильная сексуальность?», а вопрос: «Как случилось, что столь очевидный феномен инфантильной сексуальности не был отмечен до Фрейда» Это парадоксальное упущение — один из лучших примеров «вытеснения».

 

Почему Фрейд назвал определенные инфантильные феномены сексуальными? Во-первых, они являются почвой, на которой впоследствии произрастает сексуальность взрослого. Во-вторых, каждый взрослый, у кого каким-либо образом заблокирована сексуальность, отступает к этим феноменам в качестве замещения. В-третьих, эмоциональное переживание ребенком этих феноменов идентично сексуальным чувствам взрослого. В-четвертых, предназначение этих феноменов тождественно целям взрослых при перверсии, а в сексуальной природе перверсий сомнений никогда не возникало.

 

Вероятно, сексуальные инстинкты имеют общую химическую основу. Изучение гормонов относительно прояснило природу сексуальности, но знаний явно недостаточно. Химические сдвиги в теле инициируют сенсорную стимуляцию в эрогенных зонах, в результате возникают побуждения неотложного характера, требующие действий, которые привели бы к переменам в месте стимуляции, физиологическая основа сексуальных побуждений сравнима с физиологическими процессами, вызывающими ощущения зуда и щекотки. Укусы насекомого или внутреннее физиологическое состояние продуцируют химические сдвиги, раздражающие кожу, что трудно вынести. Возникает побуждение почесаться, и почесывание приводит в конечном итоге к изменениям в источнике побуждения.

 

Тем не менее, хотя почесывание и может оказаться эффективным благодаря изменению кровоснабжения, создается впечатление, что оно представляет собой остаток глубинного биологического рефлекса, который тоже крайне важен для сексуальной разрядки, рефлекса избавления от органов, вызывающих беспокоящие ощущения. В полной мере показывает эту тенденцию автотомия хвоста у ящериц. Впоследствии данный рефлекс может дегенерировать к идее «соскрести» вызывающий зуд участок кожи и, вероятно, также к «детумесцентной» разрядке сексуального напряжения. Рассмотрение понятия «автотомия» показывает относитель-ность противопоставления удовлетворения инстинкта защите от инстинкта. Рефлекс автотомии, возможно, общий корень инстинктивного акта и защиты от инстинктивного акта.

 

Впоследствии сексуальные феномены усложняются, нов конечном анализе обнаруживается действие тех же механизмов. При половом созревании разные побуждения инфантильной сексуальности объединяются в гармоничное целое — сексуальность взрослого. Но развитие сексуальности может претерпевать всяческие нарушения. Тревоги и прочие переживания детства способны обусловить сопротивление отдельных компонентов слиянию, и они продолжают существовать на бессознательном уровне в неизменном виде. Когда взрослый испытывает сексуальное разочарование, он склонен отступать к инфантильной сексуальности. В результате возобновляются и конфликты, которые неистовствовали вокруг его сексуальности еще в детстве.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Инфантильная сексуальность

Особенности инфантильной сексуальности как полиморфной перверсии хорошо известны со времени опубликования Фрейдом работы «Три вклада в теорию сексуальности». Инфантильная сексуальность отличается от взрослой сексуальности в нескольких отношениях. Самое удивительное различие состоит в том, что максимальное возбуждение не обязательно локализуется в гениталиях, скорее гениталии играют роль первой среди равных во множестве эрогенных зон. Цели инфантильной сексуальности тоже другие, они фиксируются на действиях, которые впоследствии доставлют наслаждение в прелюдии к сексуальному акту. Инфантильная сексуальность отличается аутоэротизмом, т. е. ребенок использует в качестве объекта свое тело. Компоненты сексуальности, которые направлены на объекты, имеют архаические черты (инкорпоративные цели и амбивалентность). Когда некий частный инстинкт блокируется, соответственно происходит усиление коллатеральных частных инстинктов.

 

Маленький ребенок представляет собой инстинктивное существо, исполненное полиморфно-перверсными сексуальными влечениями, а точнее, еще недифференцированной тотальной сексуальностью, содержащей все последующие частные инстинкты. Он воспринимает реальность с позиций сексуальных целей и оценивает ее только в аспекте совместимости с удовлетворением инстинкта. Любое возбуждение, в результате ли раздражения мышц, аффектов, интеллектуальной активности или даже боли, может стать сексуальным возбуждением. В инфантильной сексуальности возбуждение и удовлетворение не четко разграничены, хотя уже существуют оргазмоподобные феномены, т. е. приятные ощущения, которые приносят расслабление и завершают сексуальное возбуждение. Со временем гениталии начинают функционировать в качестве специального аппарата, который концентрирует на себе все возбуждение, независимо от зоны его происхождения, и подвергает это возбуждение разрядке. Установление доминирования гениталий над другими эрогенными зонами называют «первичностью гениталий», все сексуальное возбуждение становится тогда генитально ориентированным, и его разрядка приобретает «пиковый» характер. Установлению первичности гениталий предшествует ирегенитальный период, когда генитальный аппарат еще не доминирует, поэтому никогда не достигается полная релаксация. Путь от ранних прегенитальных устремлений к первичности гениталий можно описать с двух точек зрения: смены ведущей эрогенной зоны и изменения типа объектных отношений.

 

Следует подчеркнуть относительность концепции о фазах развития, служащей только средством лучшей ориентации. Практически все фазы переходят одна в другую и перекрываются. При попытках упорядочить многочисленные феномены инфантильной сексуальности поражает период, в котором эти феномены сравнительно немногочисленны, а также уменьшается количество и интенсивность прямых сексуальных проявлений. Речь идет о так называемом латентном периоде, возрасте от шести лет до начала полового созревания. Правда, сексуальные явления никогда не исчезают полностью. У представителей некоторых культур латентный период, по-видимому, отсутствует. Даже в нашей культуре многие дети не прекращают мастурбацию в этом возрасте, но все-таки и у них в данный период сексуальная активность меньше, чем в ранние годы и впоследствии. Фрейд придерживался мнения, что латентный период характерен именно для человеческих существ. Ранний расцвет инфантильной сексуальности «обречен на деструкцию» самой природой, и этот факт составляет биологическую предпосылку вытеснения и, следовательно, неврозов. Ряд авторов указывают, что, поскольку у представителей некоторых примитивных племен латентный период отсутствует, ответственность за отречение от сексуальных желаний ложится на культурные ограничения. Тем не менее не существует четко очерченного противоречия между биологически и социально детерминированными феноменами. Биологические изменения могут осуществляться за счет предшествующих внешних влияний. Возможно, латентный период — последствие внешних воздействий, достаточно длительных, чтобы оставить по стоянный след. Может быть, именно здесь наблюдается становление внешних влияний биологическим фактором. Во всяком случае, в течение латентного периода силы, действующие против инстинктивных побуждений, такие как стыд, отвращение и т. д., развиваются за счет инстинктивной энергии.

 

Таким образом, сексуальность, предшествующую взрослости, можно разделить на три больших периода: инфантильный период, латентный период и период полового созревания. Начало и завершение инфантильного периода в настоящее время хорошо известны, происходящее же на его протяжении еще нуждается в усиленном изучении, и, возможно, тогда случайности имеют большее значение, чем в начальной и конечной фазах.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Оральная стадия психосексуального развития

Оральная (точнее, кишечная) стадия является началом развития либидо. В обсуждении развития эго рассматривалась проблема познания реальности в связи с опытом голода и насыщения. Стало очевидным, что первые восприятиясвязаны с оральной инкорпорацией, а первые суждения со съедобностью. В дополнение рассмотрим теперь аутоэротический феномен сосания большого пальца, который имеет место уже у новорожденного, и может, конечно, считаться врожденным рефлексом. Отметим, что этот рефлекс родственен обычной стимуляции при кормлении, но становится от кормления независимым. Сосание большого пальца свидетельствует, что наслаждение от груди или бутылочки, основывается не только на удовлетворении голода, но и на стимуляции эрогенной слизистой оболочки рта. Иначе бы младенец, не получив молока, разочарованно вынул палец изо рта.

 

 Итак, сексуальное возбуждение первоначально познается при удовлетворении пищевой потребности, подобным образом оно познается и при других физиологических функциях: дыхании, раздражении кожи, дефекации и мочеиспускании. Здесь нет нужды вдаваться в детали многих явлений, в которых оральный эротизм сохраняется у взрослых: поцелуи, перверсии, употребление алкоголя и курение, пищевые привычки. Не следует, однако, забывать, что выпивка и курение относятся не только к оральному эротизму. Алкоголь и никотип еще и токсины, вызывающие желанное изменение динамики инстинктивных конфликтов. Сдвиг имеющегося баланса уменьшает запреты, повышает самоуважение, предотвращает тревогу и чувство вины, по крайней мере.на короткое время. На первых порах цель орального эротизма — приятная аутоэротическая стимуляция эрогенной зоны, а впоследствии — инкорпорация объектов. Печенье и конфеты в виде животных, любимые детьми, символизируют остаток ранних фантазий о каннибализме. Жадность, будь то в явной форме или обличенная после вытеснения в дериваты, всегда прослеживается к оральному эротизму. Многие особенности тех, кто фиксирован на оральном уровне, можно объяснить, признав, что в ранние годы объекты не рассматриваются как индивидуальности, они всего лишь пища или поставщики пищи.

 

Посредством инкорпорации происходит объединение с объектами. Оральная интроекция одновременно представляет собой первичную идентификацию. Идеи о съедении объекта или съедении объектом остаются способом осмысления на бессознательном уровне любого воссоединения. На этом же факте основываются магическое объединение (становление той же субстанцией) при съедении одинаковой нищи и магическая вера, что человек уподобляется съеденному объекту. Доказательства встречаются повсеместно, начиная от религиозных ритуалов и кончая повседневными привычками. Рукопожатие означает, что союз скреплен втеканием собственной телесной субстанции в тело другого человека. Компаньон — это еще «сот-рашоп», человек, чей «хлеб» идентичен нашему.

 

Согласно целям орального эротизма и в соответствии с принципом анимистического понимания, обнаруживаются специфические оральные страхи, в особенности оказаться съеденным. Психоаналитический опыт показывает, что страх оказаться съеденным часто служит в целях сокрытия более глубоко затаенной кастрационной тревоги. Данный факт не следует использовать в возражении против архаической природы орального страха. Искажение, помогающее защититься от кастрационной тревоги, порой осуществляется путем регрессии. Конечно, идея оказаться съеденным не только источник страха, но при определенных обстоятельствах источник орального наслаждения. Существует не только желание инкорпорировать объект, но и желание быть инкорпорированным неким большим объектом. По-видимому, очень часто кажущиеся противоположными цели съесть и быть съеденным конденсируются друг с другом. В разделе об эго рассматривалось желание воссоединиться с объектом, которому уступалось собственное всемогущество. Это воссоединение тоже бессознательно мыслится как съедение более могущественным объектом. От обстоятельств зависит, желанна ли эта идея или вызывает тревогу.

 

Клинический опыт показывает, что цели оральной инкорпорации часто носят садистский характер. Причина, вероятно, во влиянии неизвестных конституциональных факторов или фрустраций. Психоанализ индивидов, страдающих от депрессии или наркомании, показывает, что фантазии об инкорпорации не привносятся впоследствии, а на самом деле имеют место во время оральной фазы. Однако безосновательно полагать, что каждый младенец, вскармливаемый материнской грудью, жаждет убить мать или садистски разрушить ее тело. Клинический материал британских аналитиков, придерживающихся этой точки зрения,-не подлежит сомнению. Сомнительна типичность описанных ими случаев. Скорее всего, это патологические случаи с особой орально-садистской фиксацией.

Инкорпорация действительно приводит к разрушению. Этот факт придает любой нацеленности на инкорпорацию более или менее амбивалентный характер. Как уже отмечалось, амбивалентность не изначальна. Пока не сформировалось представление об объектах, бессмысленно говорить и об амбивалентности. Когда возникает представление об объектах, деструктивный характер инкорпорации способствует связыванию идей об инкорпорации с садизмом, особенно если претерпеваются фрустрации.

 

Орально-садистские фантазии, реконструированные в процессе психоанализа орально фиксированных пациентов и иногда очевидные в орально ориентированных психозах, настолько нереальны, что ряд авторов отрицает значимость действительного опыта в их формировании. На самом деле эти «фантазии» отражают особенности осознания (ложного понимания) неразвитым архаическим эго фрустрирующей реальности.

 

Абрахам выделил в оральной стадии две фазы: предам-бивалентную фазу, когда субъективно объект отсутствует и ищется только наслаждение от сосания, и амбивалентную фазу, начинающуюся с прорезывания зубов, когда цель состоит в кусании объекта. У лиц с садистской перверсией психоанализ часто обнаруживает в основе симптомов фиксацию на сексуальной цели кусания. Не всегда, однако, сосание умещается в фазу, предшествующую учреждению объектов, а кусание совпадает с орально-садистскими влечениями. Часто встречаются фантазии об орально-садистском сосании объектов (вампиризм).

 

Что касается неврозов, то маниакально-депрессивные расстройства и наркомания представляют фиксацию на оральном уровне. Но поскольку в психическом развитии ранние этапы составляют фон более поздних стадий, орально-эротические особенности проявляются и во всех других неврозах.

В силу значимости ранних этапов в последующем развитии неврозов целесообразно снова углубиться в понятия «фиксация» и «регрессия». Уже отмечалось, что в психическом развитии продвижение к высшему уровню никогда не бывает полным. Характеристики ранних уровней всегда сохраняются наряду со свойствами позднейших уровней или отступают вглубь. Нарушения развития происходят не только в форме полной его задержки, но и в виде сохранения характеристик раннего развития в большей мере, чем это имеет место в норме.

 

Когда развитие сталкивается с трудностями, возможно отступление к ранним стадиям, пережитым более успешно. Фиксация и регрессия дополняют друг друга. Фрейд использовал аналогию с армией, вступившей на вражескую территорию и оставившей оккупационные войска во всех важных пунктах. Чем сильнее оставшиеся в тылу войска, тем слабее армия на марше. Если встречается мощное противодействие, армия отступает к месту дислокации сильной оккупационной группировки. Чем сильнее фиксация, тем легче происходит регрессия при трудностях. Какие факторы ответственны за возникновение фиксаций? Разная заряженность катексисом эрогенных зон и неодинаковая их способность к разрядке, несомненно, объясняются наследственностью. Но о конституциональных факторах известно немногое. Психоанализ, тем не менее, преуспел в изучении внешних обстоятельств, способствующих фиксациям:

 

1. Стадия преодолевается с трудом, если ей сопутствует избыточное удовлетворение. В случае неприятностей всегда возникает томление по бывшему благополучию.

 

2. Сходный эффект оказывают чрезмерные фрустрации. Организм отказывается продвигаться дальше и требует недостающего удовлетворения, полагая, что следующие стадии тоже окажутся безуспешными. Если фрустрация приводит к вытеснению, данные влечения отсекаются от остальной личности, не участвуют в созревании и посылают с бессознательного уровня в сознание беспокойные дериваты. В результате эти влечения так и остаются неосознанными, не разряжаются и постоянно требуют одинакового рода удовлетворения. Следовательно, непрерывно провоцируются те же самые защитные установки со стороны эго, в этом состоит один из источников «невротических повторений».

 

3. В качестве подоплеки фиксаций часто обнаруживается и избыточное удовлетворение и чрезмерная подверженность фрустрациям. Попустительство делает индивида неспособным переносить фрустрации: незначительная фрустрация, которая при меньшей избалованности легко переносится, имеет тяжелые последствия.

 

4. Особенно способствует фиксации резкий переход от избыточного удовлетворения к сильной фрустрации (см. пункт 3).

 

5. Фиксации возникают, если удовлетворение инстинкта одновременно успокаивает некую тревогу или помогает в вытеснении иного путающего побуждения. Такое совпадение удовлетворения влечения и обеспечения безопасности — самая распространенная причина фиксаций.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Анально-садистская стадия

Психоанализ компульсивных неврозов позволил Фрейду уместить между оральным и фаллическим периодом еще одну стадию организации либидо, а именно анально-садист-скую стадию. Анальное наслаждение, несомненно, имеет место с самого рождения. Но на втором году жизни анально-эрогенная зона становится, по-видимому, главным «распорядителем» любого возбуждения, которое тогда, независимо от его происхождения, обретает тенденцию разряжаться через дефекацию. Первичная цель анального эротизма, конечно, наслаждение экскрецией. Позднее опыт учит, что стимуляцию слизистой прямой кишки можно увеличить путем задерживания фекальных масс.

 

Анально-задерживающие склонности — хороший пример сочетания эротического наслаждения с зашитой от тревоги. Страх перед первоначально приятной экскрецией приводит к задерживанию и открытию наслаждения от него. Задерживание интенсифицирует стимуляцию слизистой оболочки прямой кишки и увеличивает напряжение, что доставляет удовольствие, которое при анальном эротизме сильнее, чем при любом другом эротизме. Те, кто в наслаждениях сосредоточивается на предварении и откладывает конечное удовольствие, всегда отличается скрытой анальной эротикой.

Происхождение и характер связи анальных и садистских влечений, на которую намекает словосочетание «анальный садизм» в названии стадии, аналогичны таковым в рассмотренной связи садизма с оральностью. Эта связь обусловлена отчасти влиянием фрустраций, отчасти природой целей инкорпорации. Однако следует добавить два фактора. Во-первых, элиминация, как и инкорпорация, объективно представляет собой деструкцию. Объект начального анально-садистского действия — фекалии, их «ущемление» воспринимается как своеобразный садистский акт; впоследствии обхождение с людьми уподобляется обращению с фекалиями. Во-вторых, в управление сфинктерами вовлечена «социальная сила», в тренинге чистоплотности ребенок может эффективно противостоять взрослым.

 

Для связи анального эротизма с амбивалентностью и бисексуальностью существуют физиологические причины. Анальный эротизм вынуждает ребенка обходиться с объектом, фекалиями, противоречивым образом: он изгоняет содержимое из тела и удерживает его словно любимый объект. В этом физиологическая основа анальной амбивалентности. С другой стороны, прямая кишка представляет собой полый орган экскреции. Как орган экскреции она способна к активному выбросу, как полый орган — поддается стимуляции инородным телом. Мужские склонности происходят от первой способности, женские — от второй. Такова физиологическая суть связи анального эротизма с бисексуальностью.

 

Первые анальные устремления, конечно, аутоэротичны. Наслаждение элиминацией, как и более позднее наслаждение от задерживания, может достигаться вообще без объекта. Факт такого наслаждения в то время, когда первичное чувство всемогущества еще не утрачено, очевиден в магически-нарциссической переоценке значимости очищения кишечника, нашедшей отражение во многих невротических явлениях и суевериях. Хотя наслаждение возникает от стимуляции слизистой прямой кишки, фекалии как средство достижения удовольствия тоже становятся либидным объектом. Они представляют субстанцию, которая первоначально принадлежит телу, но потом трансформируется во внешний объект, модель чего-то, что можно утратить.

 

Таким образом, фекалии символизируют обладание внешней вещью, но имеют, тем не менее, качество эго. Побуждение к копрофагии, наверняка эрогенное по происхождению (стремление стимулировать эрогенную зону рта «приятной субстанцией», прежде стимулировавшей прямую кишку), одновременно попытка восстановить пошатнувшееся нарциссическое равновесие: «то, что подверглось элиминации, следует реинтроеци-ровать». Побуждение пачкаться репрезентирует сходную попытку реинтроекции через кожу. Фекалии, следовательно, становятся амбивалентно любимым объектом. Они любимы, удерживаются или реинтроецируются, служат предметом игры, но также ненавистны и ущемляются.

 

Сначала аначьное удовольствие возникает, когда мать заботливо меняет пеленки. Эта забота, а впоследствии конфликты вокруг обучения чистоплотности, постепенно превращают аутоэротические анальные устремления в тягу к объекту. Тогда обращение с объектом в точности уподобляется отношению к фекатиям. Объекты могут удерживаться или интроецироваться (существуют разнообразные виды аначьной инкорпорации), а также устраняться или ущемляться. Тренинг чистоплотности позволяет полностью удовлетворить сладострастие и враждебность.

 

«Нарциссическая переоценка» выражается теперь в чувстве власти над матерью, в предоставлении или неиредоставлении ей фекачий. Другие анальные склонности, направленные на объекты, выражаются в побуждении разделить с кем-то аначьную активность: совместно опорожняться, наблюдать и показывать анальные действия, сообща пачкаться, производить дефекацию на других и позволять им делать то же самое. Все эти анальные устремления к объекту амбивалентно ориентированы. Они могут быть и архаическим проявлением нежности, и выражать вслед за осуждением жестокость и презрение («сыграть с кем-то злую шутку»). Абрахам принял это противоречивое отношение анальной эротики к объективному миру за отправной пункт в разделении анальной стадии организации либидо на ранний период, когда цель состоите садистском наслаждении экскрецией, и поздний период, характеризующийся превалированием наслаждения от задерживания, когда объект остается сохранным. Принятие во внимание благополучия объекта, составляющая любви, вероятно, закладывается во второй анальной фазе. Первым проявлением любви служит готовность жертвовать фекалиями ради объекта.

 

Если в оральный период в силу анимистического понимания мира фрустрации вызывают специфические оральные тревоги, то в анальный период они вызывают специфические анальные тревоги. Возникает страх, что возмездием за анально-садистские склонности будут неприятности, которые хотелось бы причинить на анальной почве другим. Это страх получить физическое повреждение типа насильственного извлечения фекалий или содержимого тела. Другие эрогенные зоны и частные влечения освещены в психоаналитической литературе недостаточно, поскольку их роль не становится главенствующей. Однако конфликты вокруг них часто имеют столь же существенное значение в происхождении неврозов и формировании характера, как и в случаях орального и анального эротизма.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Уретральный эротизм

Инфантильный уретральный эротизм настолько тесно переплетается с инфантильным генитальным эротизмом, что, учитывая предстоящее обсуждение инфантильной ге-нитальности, о нем можно сказать немногое. Тем не менее на последующих этапах развития уретральный эротизм часто выступает как прегенитальный оппонент подлинной генитальной сексуальности. Уретрально-эротичный ребенок непременно сознает половые различия в мочеиспускании. Таким образом, уретральный эротизм часто сочетается с комплексом кастрации.

 

Первичная цель уретрального эротизма, конечно, наслаждение мочеиспусканием. Однако существует и вторичное уретральное наслаждение от задерживания мочи, аналогичное соответствующему анальному наслаждению, с конфликтами вокруг него. Чаше уретральное задерживание свойственно девочкам, вероятно, по анатомическим причинам. Во всяком случае не оправданно считать наслаждение от задерживания синонимом анального удовольствия, а наслаждение от экскреции синонимом уретрального удовольствия, как некогда склонялся Ференци.

 

Первоначально уретральный эротизм, как и анальный эротизм, преследует аутоэротические пели, позднее тоже происходит обращение к объектам. Уретральный аппарат тогда становится исполнителем сексуально возбуждающих фантазий о мочеиспускании на объекты или подверженности мочеиспусканию со стороны объектов; в некоторых фантазиях связь с мочеиспусканием относительно скрыта.

 

Дети часто намеренно мочатся в штанишки или постель, чтобы испытать аутоэротическое наслаждение. Впоследствии может возникнуть энурез, невротический симптом, эквивалентный на бессознательном уровне мастурбации. Вообще наслаждение от мочеиспускания по характеру двойственно. У обоего иола мочеиспускание может иметь фаллическое или даже садистское значение, репрезентируя активное проникновение с фантазиями о повреждении и разрушении. С другой стороны, мочеиспускание переживается как допущение излияния, пассивное отдание и отказ от контроля. У мальчиков допущение излияния может конденсироваться с другими пассивными целями, наподобие пристрастия к ласкам пениса или стимуляции основания пениса и промежности (в области простаты). Активно-фаллическая составляющая уретрального эротизма у них вскоре замещается нормальной генитальностью. Пассивные же уретрально-эротические цели могут вступать в конфликт с генитальностью, часто конденсируясь с анальными целями. Иногда, правда, пассивный уретральный эротизм у мужчин сочетается с садистскими фантазиями, об этом свидетельствует психоанализ тяжелых случаев преждевременной эякуляции. Идея о допущении излияния нередко перемещается от мочи к слезам. У женщин позднейшие уретрально-эротические затруднения чаше всего выражают конфликты, вращающиеся вокруг зависти к пенису.

 

Поскольку наслаждение от задерживания мочи меньше, чем задерживания фекалий, а у мальчиков может вовсе отсутствовать, конфликты в сфере уретрального эротизма характеризуются не столько борьбой влечений к элиминации и задерживанию, сколько противоборством нар-циссической гордости умением контролировать сфинктер мочевого пузыря и соблазна примитивно наслаждаться экскрецией. Эта гордость обусловлена тем фактом, что уретральная нечистоплотность обычно посрамляется гораздо сильнее в сравнении с анальной нечистоплотностью. Происхождение глубинной связи уретрального эротизма со стыдом объяснить не просто. Но если идея оказаться съеденным — специфически оральный страх, идея подвернуться покушению на содержимое тела — специфически анальный страх, то стыд — специфическая сила, направленная против уретрально-эротических соблазнов. Амбиция, столь широко описанная в качестве исхода уретрально-эротических конфликтов, репрезентирует борьбу против этого стыда.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Эрогенные зоны

Вся поверхность кожи и все слизистые оболочки функционируют как эрогенные зоны. Любая стимуляция кожи, осязательные, тепловые, болевые раздражители, — потенциально источник эрогенного возбуждения, которое при столкновении с внутренним противодействием может вызвать конфликты. Температурный эротизм особенно часто сочетается с ранним оральным эротизмом и формирует существенную составляющую примитивной инфантильной сексуальности. Кожный контакт с партнером и ощущение тепла его тела остаются важным компонентом всех любовных отношений. В архаических формах любви, где объекты служат просто инструментами получения наслаждения, это особенно заметно.

 

Утрированное наслаждение теплом, часто очевидное в банных привычках невротиков, обычно сочетается с другими признаками пассивно-рецептивной ориентации, в особенности относительно регуляции самоуважения. Для таких особ «получитьтепло» означает «получить любовь». Они «замороженные»личности,оттаивающие в теплой атмосфере и способные часами сидеть в ванной или греться у радиатора. Осязательный эротизм как возбуждаемый специфической сенсорной стимуляцией сопоставим со скопофилией. После достижения первичности гениталий эти виды сенсорной стимуляции подстегивают сексуальное возбуждение и играют соответствующую роль в пред удовольствии. Если они отвергались в детстве, то остаются изолированными и требуют самостоятельного удовлетворения, а следовательно, нарушают сексуальную интеграцию. Однако осязательный эротизм не всегда связан со скопофилией.

 

У скульптора с невротическими запретами основу невроза составляли специфические страхи, связанные с целями осязательного эротизма.

 

Было бы интересно изучить развитие осязательного эротизма у слепых. Сублимация осязательного наслаждения крайне важна в овладении внешним миром. Наслаждение от болевого раздражения кожи лежит в основе всех видов мазохизма. Когда цели кожного эротизма перестают быть аутоэро-ти чески ми и направляются на объект, отчетливо выступает архаическая нацеленность на инкорпорацию. Интроекция через кожу имела большое значение в магическом мышлении всех времен, велика ее роль и в сексуальных бессознательных фантазиях невротиков.

 

Кожный эротизм не всегда отличим от мышечного эротизма, или сексуализированных данных глубокой чувствительности. Мышечный эротизм проявляется при занятиях спортом, во многих играх и патологии, когда подавляются (сексуализированные) мышечные действия. Сексуальное наслаждение кинестетическими ощущениями в невротических феноменах имеет большее значение, чем принято считать. О важности удовольствий и страхов вокруг этих ощущений, как и вокруг чувств равновесия и пространства, упоминалось в связи с архаическими уровнями это. Поскольку вызванное возбуждение (и конфликты) формирует существенный компонент сексуальности, сами ощущения позднее могут стать представителями инфантильной сексуальности в целом. Кинестетические ощущения ранних уровней это взрослые и подростки испытывают при засыпании. Если их скрытое сексуальное значение вызывает испуг, сон нарушается. Возвращение прежних смутных чувств равновесия и пространства — частый признак возобновления на бессознательном уровне инфантильного возбуждения. Такие ощущения, по-видимому, особенно важны, когда возбуждение превращается в тревогу.

 

Связь между тревогой и чувством равновесия имеет глубокую физиологическую основу. Разные авторы подчеркивают, что инфантильный страх потери устойчивости формирует паттерн, по которому позднее возникают другие тревоги.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Скопофилия, эксгибиционизм, садизм и мазохизм

Скопофилия, сексуализация разглядывания, составляет аналогию осязательного эротизма. Сенсорные стимулы, которые в норме инициируют возбуждение и доставляют удовольствие в предварении сексуального акта, при чрезмерной их интенсивности или вытеснении впоследствии чинят препятствие примату гениталий. При сексуализации восприятия снова наблюдаются все особенности примитивной перцепции: активность воспринимающих органов, неразрывность восприятия и подвижности, инкорпорация изменяющая эго в соответствии с воспринятым материалом. Наблюдая за ребенком, рассматривающим с либидны-ми целями объект, легко заметить сопутствующие черты, или предпосылки, сладостного рассматривания: ребенок смотрит на объект, чтобы сопереживать ему.

 

Это особенно очевидно при психоанализе вуайеристов. Те, кто жаждет наблюдать за влюбленными, всегда идентифицируются в фантазии с одним из них или даже с обоими. Очень часто со скопофилией связаны садистские побуждения: индивид хочет видеть, чтобы разрушить (или удостовериться, что объект еще не разрушен). Часто собственно разглядывание бессознательно мыслится как замещение разрушения («Я ничего не сломал, я просто посмотрел»). Характерная для женщин навязчивая идея об обязательности рассматривания мужских гениталий часто представляет собой замаскированное выражение садистского желания их разрушить. Среди многих скопофилических фантазий особенно понятна фантазия об инкорпорации рассматриваемого объекта через органы зрения. Скопофилия — главный компонент сексуального любопытства детей, часто имеющего свойство инстинктивного влечения. «Знание фактов о сексуальности» может замещать непосредственное наблюдение и само по себе стать сексуальной целью. В свою очередь смешение этой познавательной потребности приводит к хорошо известному непрерывному задаванию вопросов, столь надоедающему взрослым. Возможна также сублимация и формирование реального интереса к исследованиям или, напротив, вытеснение, что иногда приводит к полному блокированию интеллектуальных запросов. Исход зависит от опыта, связанного с сексуальным любопытством. «Первичные сцены» (например, наблюдение за сексуальной активностью взрослых) или рождение других детей — наиболее распространенные обстоятельства, стимулирующие или блокирующие любопытство.

 

Подобно другим сексуальным компонентам, скопофи-лия может подвергнуться специфическому вытеснению. Фрейд опубликовал статью о различных исходах этого вытеснения. В крайних случаях встречаются робкие, подавленные индивиды, действительно не смеющие взглянуть на окружающих. У вуайеристов встречаются особые страхи перед карающим возмездием: например, боязнь сглаза («дурного глаза») и «превращения в камень». Вообще робость можно считать специфическим страхом, соответствующим скопофилическим побуждениям.

 

Дубликатом скопофилии является эксгибиционизм, обычно сопутствующий скопофилии. Фрейд указывал, что обе перверсии имеют общую предтечу в сексуальной цели смотрения на себя. В силу такого происхождения эксгибиционизм нарциссичнее любого другого частного инстинкта. Эрогенное наслаждение при эксгибиционизме всегда связано с повышением у субъекта самоуважения, когда его разглядывают окружающие или от предвосхищения подобных событий. При эксгибиционизме как перверсии рассматривание окружающими успокаивает страх кастрации. Эксгибиционизм, доставляющий эрогенное наслаждение, одновременно используется, чтобы разными путями магически повлиять на зрителей: для отвращения зла, показа магическими жестами, какие действия от них ожидаются.

 

Отношение к комплексу кастрации обусловливает разное проявление эксгибиционизма у обоего иола. Мужчины успокаивают кастрационную тревогу, выставляя свои гениталии, поэтому мужской эксгибиционизм остается фиксированным на гениталиях, где это играет роль в сексуальном предудовольствии. У женщин представление о том, что они кастраты, тормозит генитальный эксгибиционизм, и происходит его смешение на все тело. Перверсия в форме генитального эксгибиционизма у женщин не встречается, но внегенитальный эксгибиционизм играет важную роль в их внутреннем мире и сексуальном поведении.

 

Наподобие сексуальных побуждений к ощупыванию и разглядыванию, существуют также сексуальные побуждения к слушанию, испытанию на вкус, нюханью. О связях так называемых низших чувств и сексуальности можно утверждать то же самое, что о сексуальной значимости кинестетических ощущений. Низшие чувства, как и кинестетические ощущения, участвуют в общей ориентации ребенка, они тоже сильно катектированы инфантильной сексуальностью. Эмоции, которые изначально были связаны с инфантильной сексуальностью, впоследствии в конфликтной ситуации могут опять активироваться вокруг обонятельных, вкусовых и слуховых ощущений, и снова, где эти ощущения репрезентируют сексуальные побуждения к объектам, на передний план выступают идеи об инкорпорации. В состояниях регрессии скоиофилия часто отступает на задний план, тогда как слуховые и обонятельные конфликты опять оказываются на переднем плане.

На самом деле феномены вкусовой сексуальности по большей части совпадают с оральным эротизмом, а феномены обонятельной сексуальности с анальным эротизмом. Несмотря на это, их превратности могут изучаться отдельно.

 

Садизм и мазохизм, конечно, тоже можно отнести к нормальным частным инстинктам, они свойственны всем детям. Садизм, вероятно, развился из инстинктивной жадности, с которой прегенитальные побуждения нацелены на инкорпорацию, и первоначально представлял, скорее, способ преследования целей, нежели собственно цель. Другая основа садизма — негативная нацеленность инстинкта на избавление от болезненных стимулов («выплевать»). При конденсации жадности и ненависти повреждение и разрушение объекта превращаются в самостоятельную цель, достижение которой доставляет эрогенное наслаждение.

 

Все прегенитальные побуждения с их целями инкорпорации, по-видимому, обладают некоторым деструктивным компонентом. Неизвестные конституциональные факторы и, главное, опыт фрустраций усиливают этот компонент.

 

Помимо оральной и анальной зон источником садизма могут служить и другие эрогенные зоны. Специфическое вытеснение садистского компонента инфантильной сексуальности впоследствии часто приводит к конфликтам и, следовательно, неврозам.

 

Мазохизм, деструктивный компонент сексуальности, направленный на собственное эго, представляет собой дубликат садизма. Этот частный инстинкт имеет особую теоретическую важность, поскольку его цель состоит в самодеструкции, как бы вступающей в противоречие с принципом удовольствия. Проблема заключается в том, действует ли инстинкт самодеструкции «но ту сторону принципа удовольствия» или же характер противоречия только видимый и феномен мазохизма сводится к перемене направленности садистских влечений иод давлением обстоятельств. Эта проблема будет обсуждаться в связи с мазохизмом как перверсией. Что касается мазохизма как частного инстинкта, то достаточно сказать о его эрогенной основе, представленной кожным (и мышечным) эротизмом, который возбуждается болевыми раздражителями при условии их относительной слабости. Фрейд назвал данное явление «эрогенным мазохизмом». Все последующие феномены мазохизма могут рассматриваться как разработки этого типа мазохизма под влиянием некоего опыта. В принципе, подобные разработки можно объяснить следующим образом:

 

1. Садистские побуждения оборачиваются на эго.

 

2. Опыт формирует убеждение, что наслаждение возможно только через испытание некоторой боли. Перенесение боли становится неприятной, но неизбежной промежуточной целью. Мазохистский акт тогда репрезентирует «меньшее зло», самодеструкция бессознательно означает небольшую плату за отвращение страшного зла. В этом психология жертвоприношения. Большой ущерб предотвращается благодаря произвольному смирению эго с заведомо меньшим ущербом.

 

3. Сексуальность индивида осложняется за счет действия механизма, обычно используемого в овладении травмирующим опытом. В ожидании неприятных событий происходит их активное предвосхищение в контролируемой степени и в известное время.

 

4. Жизненный опыт тормозит активность и провоцирует регрессию к рецептивному поведению. Многие феномены мазохизма проявляются в психоанализе в качестве усиления пассивно-рецептивной самоотдачи, чтобы возобновить наслаждение соучастием во всемогуществе. Собственное ничтожество способно доставлять удовольствие, если служит средством приобщения к чьему-то величию.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Страх кастрации

В завершение развития инфантильной сексуальности достигается концентрация всего сексуального возбуждения на гениталиях. Интерес к гениталиям и генитальной мастурбации приобретает решающее значение и даже достигается своего рода генитальный оргазм. Фрейд называл эту фазу «инфантильной генитальной организацией или «фаллической стадией».

Тот факт, что генитальная разрядка всех видов сексуального возбуждения достигается к четырем-пяти годам жизни, конечно, не означает отсутствия предшествующего функционирования гениталий как эрогенной зоны. Гениталии обладают высокой эрогенной чувствительностью с самого рождения; генитальная мастурбация наблюдается уже у младенцев. Эрогенность гениталий столь же первична, как анальная и уретральная эротика, а не создается перемещением эрогенных элементов из других зон. Однако уретральные и генитальные органы во многом совпадают. Первые генитальные и уретрально-эротические устремления, наверняка, тесно переплетаются. Смещение прегенитальных катексисов на генитальные побуждения, тем не менее, имеет место и усиливает эрогенность гениталий. Именно такое смещение описывается формулировкой: сексуальное возбуждение независимо от происхождения все больше и больше концентрируется на гениталиях и в итоге разряжается генитальным путем.

Какова бы ни была физиология эрогенности, с психологических позиций следует сказать: не существует специфически орального либидо, анального либидо или генитального либидо, существует только одно либидо, которое может смещаться от одной зоны к другой. Но там, где возникли определенные фиксации, действуют силы, которые сопротивляются такому смещению. У невротиков, например, прегенитальные фиксации препятствуют прогрессивной концентрации возбуждения на гениталиях во время сексуального акта.

Смешения, которые влияют на позднейшие превратности анального эротизма, изучались и подробно описаны Фрейдом и другими. Сходным образом может произойти ретроградное смещение анальных катексисов к оральным функциям, и это действительно систематически имеет место у страдающих заиканием. Инфантильная генитальная организация в сравнении со взрослой сексуальностью имеет как общие особенности, так и различия. Сходство касается генитальной концентрации и объектных отношений. Вообще ребенок в фаллической стадии похож в сексуальном отношении на взрослого больше, чем принято считать.

В наших социальных условиях основным выражением инфантильной генитальности является мастурбация, хотя действия, напоминающие сексуальный акт, тоже встречаются. Теперь уместно сделать несколько общих замечаний о мастурбации.

Мастурбация, т. е. стимуляция собственных гениталий ради сексуального наслаждения, представляет в детстве нормальное явление; в современных культурных условиях она нормальна и в юности, и даже у взрослых как замещение при недоступности сексуальных объектов.

Мастурбация, безусловно, патологична при двух обстоятельствах: а) когда взрослые предпочитают ее сексуальному акту; б) когда она производится не время от времени в целях облегчения сексуального напряжения, а настолько часто, что обнаруживает дисфункцию по отношению к сексуальному удовлетворению. Предпочтение мастурбации сексуальным объектным отношениям либо прямо указывает на невротическую робость и подавленность, обусловленные глубокими страхами и чувством вины, либо подразумевает мнимое «высшее наслаждение», достигаемое при мастурбации и укорененное главным образом в извращенных фантазиях, которые пациенты не смеют осуществить в реальности или фактически неосуществимых.

Неблагоприятные последствия частой мастурбации могут пониматься как заслуженное наказание «кастрацией», и навязчивая мастурбация даже устремляется к такому наказанию. Мастурбация этого типа прекращается при успешном психоанализе комплекса кастрации и восстановлении способности к сексуальному удовлетворению. Таким образом, понятно, что мастурбация у взрослых при некоторых обстоятельствах проявляется как симптом невроза, но не формирует невроза. Однако мастурбация может быть частью порочного круга. Если невротическая робость принуждает индивида к мастурбации вместо сексуального сближения с объектом, он так и остается в неведении, что объект действительно способен доставить высшее наслаждение. Замещение нормального сексуального акта мастурбацией представляет легкий путь, приводящий к «избалованности», т. е. субъект больше не желает преодолевать трудности в сближении с объектом, и, следовательно, робость увеличивается, что и было первопричиной мастурбации.

Мастурбация как таковая не приводит к неврозу. Это доказано клинически. Но безуспешная мастурбация, т. е. увеличивающая сексуальное напряжение и не способствующая его адекватной разрядке, способствует формированию актуально-невротических симптомов и комплексу кастрации. Поскольку гениталии у младенцев всего лишь первая среди равных эрогенная зона, аутоэротическая активность маленьких детей никоим образом не ограничивается генитальной мастурбацией. Они аутоэротически стимулируют все эрогенные зоны. Когда же взрослый или старший ребенок предаются преимущественно анальным, оральным, уретральным, мышечным и другим эквивалентам мастурбации, психоанализ систематически обнаруживает, что эти действия представляют собой регрессивное замещение генитальной мастурбации после ее вытеснения. 

Существуют, конечно, и характерные различия между генитальностыо ребенка на фаллической стадии и полноценной генитальностью взрослого. Мальчикам этого возраста особенно свойственна мужская гордость, естественно ограниченная мыслями о своей недостаточной взрослости и меньшем размере пениса в сравнении с пенисом отца и других мужчин. Данный факт — тяжелый удар по нарциссизму. Дети в обиде на то, что они дети, и идея слишком маленького пениса может впоследствии выражать невротическое чувство неполноценности (комплекс кастрации), на самом деле обусловленное впечатлением от проигрыша отцу в эдиповом соперничестве. Мальчик в фаллической фазе идентифицируется со своим пенисом. Высокая нарциссическая оценка этого органа может объясняться тем, что именно в фаллический период пенис богат ощущениями и тенденция к активному проникновению отчетливо выступает на передний план. До этого времени активные фаллические побуждения сосуществуют с пассивным желанием чувствовать пенис обласканным.

Пассивно-фаллические желания, которые впоследствии часто обнаруживаются в основе тяжелых случаев преждевременной эякуляции, систематически конденсируются с уретрально-эротическими устремлениями и, как правило, обусловливаются «простатической сексуальностью».

Комплекс кастрации и страх кастрации

Страх перед возможными неприятностями с чувствительным и драгоценным органом называется «кастрационной тревогой» или комплексом кастрации. Этот страх, которому приписывается столь важная роль в целостном развитии мальчика, представляет собой следствие, а не причину высокой нарциссической оценки. Действенность кастрационной тревоги объясняется только высоким катексисом пениса в фаллический период. Кастрационной тревоге свойственна динамическая сила, которой не хватало ее предтечам, оральной и анальной тревогам, соответственно об утрате груди и фекалий.

Кастрационную тревогу мальчика в фаллический период можно сравнить со страхом оказаться съеденным в оральный период и страхом покушения на содержимое тела в анальный период, она представляет кульминационный пункт воображаемых страхов о повреждении тела. В конечном анализе идея кастрации, возможно, основывается на следах древнего биологического рефлекса автотомии, менее глубоким, но более достоверным ее основанием служит архаическая идея возмездия: согрешивший орган должен понести наказание. Окружающие весьма благосклонны к подобным фантазиям детей о наказании. Многие взрослые, увидев, что мальчик мастурбирует, угрожают «отсечь это. Обычно угроза высказывается не вполне прямо, в шутку и всерьез предлагаются другие наказания, которые ребенок интерпретирует как угрозу кастрации. Даже обстоятельства, объективно не содержащие угрозы, мальчик из-за чувства вины может интерпретировать в известном смысле. Вид женских гениталий, например, убеждает его в существовании особ без пениса.

Иногда наблюдения такого рода придают серьезность бывшим угрозам, воспринятым легкомысленно. В других случаях собственно достижения фаллической стадии достаточно, чтобы активировались прежние угрозы, не произведшие сильного впечатления в прегенитальный период. Кастрационная тревога порождает у маленького мальчика множество идей, особая форма которых становится понятна при знании его анамнеза. Существует бесконечное количество вариантов комплекса кастрации, упомянем здесь лишь некоторые. Страх кастрации может сместиться в прооперированную область, например, после удаления гланд. Ребенок, наблюдавший обезглавливание курицы или впечатленный рассказами об обезглавливании, может заместить идею кастрации навязчивыми мыслями об обезглавливании. Сознательный и бессознательный страх слепоты или повреждения глаз, а также страх перед оцепенением указывают на конфликты вокруг скопофилии. Нередко сосание большого пальца свидетельствует о «локализации в нем страха.

Мальчики по-разному понимают природу опасности, угрожающей их пенису. Усматривает ли ребенок угрозу со стороны мужественного противника с проникающим остроконечным орудием или женственного противника с вбирающим орудием зависит от того, кого он считает более враждебным, отца или мать, и от специфичности его фантазий относительно сексуального акта. Индивиды с оральными фиксациями могут бояться, что их пенис будет откушен, и это выливается в смешение идей, состоящих из оральных и генитальных элементов.

Иногда специфические обстоятельства формируют довольно гротескные формы страха кастрации. Мальчик, сексуально возбуждавшийся от нарушения равновесия при кружении, потом опасался, что улетел его пенис. Орально ориентированный пациент, бессознательно мысливший сексуальное удовлетворение как принятие пищи и сделавший своего отца главным сексуальным объектом, прослышал о заболевании раком и микробах. Когда в детстве он увидел женские гениталии, у него возникла фантастическая идея: «Если я посмею съесть пенис отца (или выделения его пениса), маленькие насекомые, источник будущих детей, будут пожирать мой пенис изнутри». Иногда мальчики обеспокоены не столько причинением ущерба пенису в будущем, сколько тем, что мастурбация уже повредила их пенис и это когда-нибудь обнаружится.

Подобная направленность переживаний называется «женским типом комплекса кастрации». Обрезание или медицинское вмешательство в области гениталий, как и наличие большого пениса у взрослых и старших детей, облегчает формирование такого типа комплекса. Мужчины с женским типом комплекса кастрации часто страдают навязчивым страхом, что у них недостаточна величина пениса. Это убеждение — плод детских впечатлений от размеров чьего-то пениса, когда собственный орган был действительно еще мал. Женственность мальчиков не всегда означает: «Думаю, что меня кастрировали». Напротив, поворот к женственности (отказ от активного использования пениса) часто происходит в целях страховки от кастрации в будущем: «Если я веду себя, словно кастрат, никто не будет покушаться на мой пенис». Или даже: «Если кастрации никак нельзя избежать, лучше активно предварить события, по крайней мере, подольститься к угрожающей особе».

Тот факт, что взрослые столь легко и страстно грозят кастрацией и шутят о ней, конечно, отражает их собственный комплекс кастрации. Запугивание других — отличный способ успокоить собственный страх. Таким путем комплекс кастрации передается из поколения в поколение. Неизвестно, каким образом изначально возник этот комплекс, но его история весьма длительна. Во многих примитивных и цивилизованных обществах старшее поколение налагает ограничения на сексуальную свободу младшего поколения.

Ритуалы посвящения, в которых сексуальность связывается с болезненным опытом, служаттому примером. Возможно, в некоторых культурах бунтарям действительно повреждают гениталии. Интенсивность кастрационной тревоги соответствует высокой оценке пениса на фаллической стадии. Эта оценка побуждает мальчика отказаться от генитальных функций, когда он принимает решение, стоит ли подвергать пенис опасности. Взрослый мог бы спросить: «Что хорошего в органе, который запрещено использовать?». Однако в фаллический период нарциссические факторы перевешивают сексуальные факторы, и поэтому собственно обладание пенисом составляет основную цель. Проблемы такого рода обусловлены еще одной характеристикой фаллической стадии.

Мальчик в этом возрасте, согласно Фрейду, обладает пенисом не в смысле половой детерминации и проводит дифференциацию не в понятиях мужского и женского, а в понятиях наличия пениса и кастрации. Силясь представить существ без пениса, мальчик полагает, что некогда эти существа обладали пенисом, но затем утратили его. Аналитики подтверждают такие данные, тем не менее задаваясь вопросом, не является ли подобный способ мышления результатом предшествующего вытеснения. Может быть, имеется более глубокая причина бояться женских гениталий, чем страх кастрации (оральные тревоги относительно зубастого влагалища как страх перед возмездием за орально-садистские побуждения), и поэтому происходит отрицание изначальности их существования.

Идея о том, что девочки обладали пенисом и были кастрированы, как бы репрезентирует попытку такого отрицания. Правда, данная идея привносит и тревогу: «Это могло бы случиться со мной», но все-таки благоприятствует отрицанию первичности устрашающих женских гениталий. Однако создается впечатление, что мальчик, узнав о лишившихся пениса существах, очень пугается, а не успокаивается. Ведь он естественно полагает, пока не научится мыслить иначе, что все существа устроены подобно ему. Таким образом, допущение ребенка не обязательно основано на страхе, скорее озарение об ошибочности подобного допущения порождает страх.

Проблема комплекса кастрации у женщин

В конечном итоге кастрационная тревога вынуждает мальчиков подавить эдипов комплекс. Кастрационная тревога девочек, по-видимому, не представляет собой динамическую силу. Идея об утраченном органе не ограничивает инстинкт в такой степени, как представление о риске утраты органа при инстинктивной активности. Правда, многие женщины, разочаровавшись, строят фантазии об обладании пенисом. Но беспокойство за надуманный орган не имеет того динамического эффекта, как тревога о реальном органе.

Проблема кастрационной тревоги женщин довольно сложна. Во-первых, можно утверждать, что женщины не преодолевают эдипов комплекс в той мере и столь же решительно, как мужчины. Они нередко всю жизнь сохраняют привязанность к отцу или отцовским фигурам и неким образом выдают отношение своего любовного объекта к отцу. Во-вторых, психоанализ показывает, что застарелые страхи (в первую очередь страх утраты любви) у женщин сильнее, чем у мужчин, и во многом играют роль, схожую с кастрационной тревогой мужчин. В-третьих, страх, что обнаружится кастри-рованность, мыслимая как последствие запрещенной активности, часто ограничивает сексуальные проявления девочек. Нередко возникают мысли о разрушении собственного тела и утрате способности вынашивать детей или, по крайней мере, иметь здоровых детей, встречаются и другие тревожные оггасения относительно раскрытия позора. В-четвертых, страх кастрации замещается тревожным предвидением карающего повреждения гениталий. Анимистические интерпретации детерминируют фантастические генитальные тревоги точно так же, как и нереальные прегенитальные тревоги. Девочки часто не знают о наличии у них влагалища, этим и объясняется надуманный страх, что желание проникнуться отцовским органом приведет к телесным повреждениям.

Вопреки всему сказанному, психоанализ некоторых женщин все-таки выявляет бессознательный страх перед предстоящим отсечением органа в наказание за сексуальный опыт. Женщина с сильно выраженной тревогой такого рода в детстве претерпела операции на большом пальце руки. Реальная угроза ампутации затем сместилась к придуманному пенису.

Предшественники психоанализа (например, Ведекинд), а позднее Фромм, подчеркивали, что половые различия в преобладающих тревогах отчасти обусловлены физиологическими различиями в сексуальном опыте. Мужчине для осуществления полового акта необходима эрекция, женщина не нуждается в подобном изменении тела (она способна выполнять половой акт даже без наслаждения), но зависима от мужской эрекции. Таким образом, мужской страх — это страх перед импотенцией или неудачей, женский страх — это страх остаться в одиночестве или лишиться любви.

Несомненно, данное физиологическое различие существенно в преобладании страха кастрации у мужчин и страха утраты любви у женщин, но оно не более чем позднее вторичное приобретение. Родственное преобладание соответствующих страхов устанавливается в детстве, задолго до опыта сексуальных сношений. Смена объекта — один из факторов, усложняющих развитие женщин в сравнении с мужчинами. Второй фактор — двойная природа женской генитальной сексуальности. «Простатическая сексуальность» мужчин, весьма тесно связанная с анальным и уретральным эротизмом, конечно, не играет такой значительной роли, как сексуальность клитора. Однако не следует забывать, что не только эти физиологические различия ответственны за большую склонность женщин к развитию неврозов. Существуют также, и это очень важно, культурные и социальные различия в половом воспитании, касающемся инстинктов.

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Зависть к пенису

Фаллический период обычно выделяется и у девочек. Что под этим подразумевается? Во-первых, клитор в это время — часть генитального аппарата, наиболее богатая ощущениями, и привлекает к разрядке все сексуальное возбуждение. Во-вторых, девочки тоже разделяют людей на «фаллических» и «кастрированных», т. е. типичная реакция на существ с пенисом выражается не только установкой: «Мне тоже хотелось бы иметь такой орган», но и представлением: «Я некогда обладала пенисом, но утратила его».

 

Возражения против полученных Фрейдом данных не представляются убедительными. Сексуальность клитора, несомненно, играет огромную роль в сексуальном возбуждении девочек. Правда, не только в клиторе сосредоточена генитальная сексуальность в фаллический период. Несколько авторов показали, что существует также ранняя влагалищная сексуальность. Некоторые исследователи заходят настолько далеко, что причину выраженной эрогенности клитора усматривают в сверхкомпенсаторном замещении вытесненной влагалищной организации либидо. Конечно, следует допустить, что генитальная возбудимость девочек не ограничивается клитором, несомненна высокая эрогенная чувствительность малых половых губ, вульвы и преддверия влагалища. (Однако стимуляция этих областей в данный период, как правило, приводит к клиторной разрядке.) Трудно судить о том, играет ли влагалище за пределами преддверия существенную роль в фаллической стадии. Обнаружение инородных тел во влагалище и даже уретре свидетельствует в пользу такого допущения. Тем не менее создается впечатление, что инфантильную сексуальность влагалища нельзя отграничить от эрогенности вульвы и половых губ. На самом деле не существует доказательств, позволяющих считать высокую сексуальность клитора реакцией на вытесненную влагалищную сексуальность.

 

Возражение против утверждения о зависти женщин к пенису основывается на следующих доводах. Психоанализ таких женщин выявляет у них страх перед собственной женственностью и «бегство от женственности», отсюда якобы и зависть к пенису. Эти клинические данные, безусловно, достоверны, но они не противоречат первичной зависти к пенису. В психоанализе компульсивных невротиков, например, сначала выявляется множество вытесненных анальных и садистских влечений, затем обнаруживается, что более глубокие уровни содержат бессознательные генитальные устремления, которые отвращаются регрессией к анально-садистским побуждениям. Но ведь тогда мы не говорим, что реактивная природа анально-са-дистских побуждений противоречит изначальности аналь-но-садистского периода в либидном развитии ребенка, а полагаем, что реактивные побуждения используют регрессивные пути. Сходным образом избежание своей женственности может сформировать у женщин вторичную зависть к пенису посредством реактивного усиления первичной зависти. Часто это подтверждается клинически.

 

Конечно, маленькая девочка, подобно мальчику, пока она не приобрела соответствующий опыт, считает, что все устроены на ее манер. Когда она вынуждена признать свою неправоту, возникает сильный дискомфорт. Часто задаются вопросом, чем вызвана реакция удивления: действительно ли только выводом об анатомическом различии между полами или, скорее, социальным опытом, оставившим впечатление о неполноценности девочек?

 

Наверняка каждая девочка чувствует, что обладание пенисом непосредственно обеспечивает преимущество в мастурбации и мочеиспускании. В глазах девочки обладатель пениса более независим и менее подвержен фрустрации. Такое чувство, вероятно, обусловлено концентрацией в это время всех сексуальных ощущений на клиторе, который воспринимается как «низший» орган в сравнении с пенисом. Зависть обычно конденсируется с идеей об отсутствии пениса как наказании, заслуженном или несправедливом. В этом отношении представление девочки об утрате пениса аналогично идее мальчика о возможности такой утраты. Девочке тоже свойственно анимистическое миропонимание в аспекте воздающего наказания. Тот факт, что девочка считает наказание свершившимся, тогда как мальчик боится возможного наказания, обусловливает заметные различия в дальнейшем развитии. У старших девочек и взрослых женщин все усложняется.

 

В нашей культуре существует много причин для зависти женщин мужчинам. Мужеподобные устремления любого рода могут добавиться к первичной зависти, особенно после неприятностей, фрустраций и вытеснения женских мотивов. Понимание мужской и женской сферы в разных культурах сильно варьируют. Культурные паттерны и конфликты вокруг них осложняют «психологические последствия анатомических различий». Фромм сделал в этом отношении совершенно правильное заключение: «Определенные биологические различия приводят к различию характеров; такие различия сочетаются с различиями, прямо обусловленными социальными факторами; последние намного сильнее по своему влиянию и могут усиливать, уменьшать или реверсировать биологически укорененные различия».

 

Постулат Фрейда о фаллическом периоде у девочек находит достаточные основания, если иод ним подразумевается физиологическое доминирование сексуальности клитора и психологический конфликт вокруг зависти к пенису. Постулат, однако, представляется проблематичным, когда допускается, что сексуальность клитора всегда выступает наряду с явно мужеподобными фантазиями и цель такой сексуальности проникнуть в полый орган, как правило, в тело матери, с бессознательным намерением зачать ребенка. Эта позиция просто подразумевает, что девочки до наступления латентного периода являются своеобразными мальчиками. Наверняка в некоторых случаях пред-эдииовой фиксации на матери сопутствуют мужеподобные генитальные желания, но далеко не всегда. Мастурбация клитора, несомненно, может сопровождаться чисто женскими фантазиями. Правда, маленькие девочки систематически испытывают побуждение «войти в тело матери», тем не менее такие действия обычно мыслятся вне активности клитора и часто имеют основание в фантазиях самого раннего периода жизни. Подобные фантазии строятся в понятиях проникновения в тело матери с помощью зубов и съедания содержимого ее тела. Эти орально-садистские фантазии порой вводят в заблуждение, некоторые авторы пишут о ранней фаллической фазе, якобы предшествующей фаллической стадии но Фрейду. В бессознательном девочек и в самом деле часто возникают фантазии о совместном с матерью ребенке, однако в такого рода фантазиях мать обычно выступает производителем, а девочка вынашивает ребенка. Значение фаллического периода для женского пола ассоциируется с тем фактом, что женские гениталии имеют две ведущие эрогенные зоны: клитор и влагалище. В инфантильный генитальный период на передний план выступает клитор, в зрелом возрасте — влагалище. Переход от клитора как ведущей зоны к влагалищу определенно происходит во время полового созревания или впоследствии, хотя предваряется этот переход сдвигом к пассивности, когда девочки освобождаются от фиксации на матери и обращаются к отцу.

 

Перемены предполагают новые нарушения в развитии, когда слишком сильная фиксация на сексуальности клитора или отвращающий страх перед сексуальностью влагалища, или то и другое препятствуют утверждению первичности влагалища. Эти осложнения имеют аналог у мужского иола. Странно, что в психоаналитической литературе обращается мало внимания на бисексуальную природу мужского генитального аппарата, тоже обладающего двумя центрами сексуальности. Если у пассивных мужчин, отличающихся преобладанием пассивно-анальных и уретральных тенденций над фаллической активностью, спросить о локализации наиболее сильных ощущений, они равновероятно ответят: у основания пениса, в промежности, в прямой кишке. Фактически они указывают на место, недоступное извне и равноудаленное от основания пениса, промежности и прямой кишки. Эта область находится в простатической части уретры и соответствует семенным пузырькам. Многое из того, что у мужчин приписывается анальной и уретральной сексуальности, в действительности составляет пузырьковую сексуальность. Пузырьковая сексуальность, тем не менее, играет меньшую роль в жизни мужчин, чем клитор в жизни женщин. Утверждается, что мальчик завидует способности женщины вынашивать детей столь же сильно, как девочка наличию пениса. Выдвинутые доводы, однако, неубедительны. Действительно, дети могут иметь страстное желание родить ребенка, которое обречено на фрустрацию. Подобное разочарование постигает и девочек и мальчиков, ведь маленькая девочка тоже не способна к деторождению. Но мальчик способен к реальному наслаждению пенисом.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Мать как первый сексуальный объект

Первый объект сексуального влечения каждого человека — его мать. Данное утверждение не следует понимать слишком буквально, поскольку безосновательно полагать, что физический акт рождения каким-то образом психологически привязывает ребенка к матери. Матерью ребенка считается тот, кто опекает его после рождения. Гроддек утверждает, что дети, вскормленные няней, могут всю жизнь испытывать конфликты и трудности, обусловленные наличием «двух матерей». Клиническая практика не подтверждает этот тезис. В начале жизни образы объектов еще отсутствуют. Первые объектные представления диффузны, процесс формирования образов объектов протекает постепенно.

 

Первоначально идея матери, конечно, отсутствует. Хотя описать это очень трудно, следует допустить, что первые крайне неустойчивые представления относятся к вещам, приносящим удовлетворение: материнской груди (или бутылочке), облику матери и частям собственного тела ребенка одновременно. Действительное восприятие, позволяющее различать мать и кормилицу, еще невозможно. В последующем ребенок научается различению, сначала, вероятно, происходит дифференциация «чуждого» и «заслуживающего доверия. Чуждость вызывает опасение, от заслуживающих доверия источников ожидается нарциссическое удовлетворение. Доверенные части материнского тела пользуются любовью. Постепенно мать признается как целостность, «оральный союз с матерью» удовлетворяет одновременно еще недифференцированные эротические и нарциссические потребности. Тем самым мать получает уникальную возможность оказывать влияние.

 

Развитие объектных отношений у мужского пола проще, поскольку мальчик в последующем развитии сохраняет привязанность к своему первому объекту, матери. Примитивный выбор объекта, детерминированный материнской опекой, принимает ту же направленность, что и выбор, обусловленный привлекательностью противоположного пола. Конечно, мальчик любит своего отца и другие объекты, порой ему неприятна и даже ненавистна мать, но любовь к матери остается доминирующим устремлением мальчика в период инфантильной сексуальности. Противоречивые чувства любви и ненависти, любовь к матери и отцу, по-видимому, временно сосуществуют, не создавая взаимных препятствий. Такова характеристика первичного процесса: противоречия сосуществуют, не приводя к конфликтам. Когда эго усиливается, подобное положение становится невозможным. Мальчик начинает понимать, что его любовь к матери, любовная идентификация с отцом ио формуле: «Мне хотелось бы быть таким же большим, как он, и иметь дозволение и способность делать все, что он делает», и неприязнь к отцу, основанная на том факте, что отец имеет определенные привилегии, вступают в конфликт. «Я люблю мать и ненавижу отца, поскольку он забирает мать себе» — формула, по которой мальчик, как правило, конденсирует свои побуждения в условиях семейного воспитания. Эта система отношений к родителям, возникающая обычно на третьем году жизни, порой раньше, и достигающая пика в четыре-иять лет, называется «позитивным эдиповым комплексом». Высшая точка эдипова комплекса совпадает с фаллической стадией развития либидо. Если у мальчика преобладает любовь к отцу, а мать вызывает ненависть как препятствующая этой любви, говорят о «негативном эдиповом комплексе». Определенные черты негативного комплекса проявляются и в норме наряду с позитивным комплексом. Конституциональные факторы и жизненные обстоятельства способны оказывать сильное влияние на соотношение составляющих. Пациент с очень сильным и амбивалентным отцовским комплексом пересказал следующий сон: «Я получил длинное письмо от своего отца. Он пишет мне, что кто-то умер. В заключение письма он спрашивает меня, намерен ли я на нем жениться».

В общем, у мальчиков с особым развитием негативного эдипова комплекса подавляются фаллические устремления к матери и взамен мобилизуются прегенитальные пассивные цели в отношении отца. Иногда, однако, все несколько сложнее. Психоанализ прегенитально ориентированных индивидов с компульсивным характером и некоторых гомосексуалистов показал, что в ряде случаев инфантильный фаллический период не исчерпывается при вытеснении эдипова комплекса, направленного на мать, и вытесненные побуждения, связанные с пенисом, направляются на отца. Любовь и конкуренция вовсе не исключают друг друга. Нормальная идентификация мальчика с отцом происходит по формулам: «Мне хотелось бы походить на отца. Я хотел бы иметь пенис, как у отца. Мне хотелось бы быть сопричастным к отцовскому пенису». В определенных случаях эта идентификация перерастает в своеобразную любовь, которая лучше всего описывается как «ученический комплекс»: имеется в виду временная женственная покорность отцу в целях подготовки к последующей конкуренции с ним. Если эта любовь наталкивается на угрозу кастрации, результат может состоять в оставлении фаллической позиции, и мальчик вынужден снова обратиться к матери, но тогда не в фаллическом эдиповом устремлении, а, скорее, пассивным, прегени-тальным образом, ища защиту и идентифицируясь.

 

Уже упоминалось, что на фаллической стадии нарцис-сический страх за пенис сильнее, чем объектное отношение. В итоге кассационная тревога приводит к отказу мальчика от страстной эдиповой любви к матери, так как удовлетворение можно получить, только подвергая пенис опасности.

У девочек объектное развитие сложнее. Они делают дополнительный шаг в развитии в сравнении с мальчиками, а именно переходят от первого объекта, матери, к объекту противоположного иола, отцу. Этот переход осуществляется относительно поздно, между тремя и шестью годами, тем не менее следует предположить его обусловленность не только жизненным опытом, но и биологическими факторами. Биологическая основа смены объекта не должна отвлекать внимания от изучения психологических закономерностей, поскольку психологические факторы не только влияют на форму биологической детерминации, но также определяют многие осложнения и нарушения в развитии, важные в формировании невроза. Жизненные переживания, которые ускоряют или тормозят смену объекта, связаны с разочарованием в матери. Причины недовольства состоят в первую очередь в отлучении от груди, тренинге чистоплотности и рождении других детей. Мальчики, однако, при подобных разочарованиях от матери не отворачиваются. Существует и специфическое для женского пола разочарование.

Уже упоминалось, что у девочек при открытии пениса обычно возникает зависть. Многие девочки, склонные к самоосуждению, наряду с первичной завистью к пенису испытывают сильное чувство вины, словно они сами повредили свое тело. Но все они возлагают ответственность на мать, якобы лишившую их чего-то, отнявшую у них нечто. Именно это специфически женское разочарование - главный мотив отхода от матери. Возобновление активности анальных и рецептивно-оральных элементов создает почву для последующей женственности. Теперь цель состоит в получении от отца удовлетворения, в котором было отказано матерью. В фантазии девочки идея пениса замещается идеей ребенка, и клитор как ведущая зона может замещаться доминированием анальной и оральной зон с соответствующими потребностями, особенно орально-рецептивной направленности. Оживление рецептивных желаний имеет разные последствия. В норме происходит подготовка к нормальной женской рецептивности и влагалищной сексуальности, в которой часто обнаруживаются признаки происхождения от анального и орального катексисов. Действительно, беременность представляет собой своего рода инкорпорацию. В патологических случаях орально-садистские устремления тоже мобилизуются и впоследствии неблагоприятно влияют на сексуальность женщин. В обстоятельствах, связанных с этим шагом, коренятся определенные нарушения характера.

Возврат к пассивности может, конечно, активировать у предрасположенных девочек мазохистские сексуальные компоненты, описанные выше, и, следовательно, вызвать более или менее выраженную мазохистскую перверсию. Однако совершенно неоправданно отождествлять пассивные цели нормальной женской сексуальности с мазохизмом.

Понятно, что такое развитие чревато многими нарушениями, и конфликты вокруг иреэдииовой любви к матери у женщин играют важную роль в неврозах. При нормальном развитии отношение женщин к матери тоже носит амбивалентный характер и даже чаше, чем у мужчин к отцу. У женщин всегда сохраняются остатки иреэдииовой фиксации на матери. Любовные объекты многих женщин ио характеру больше напоминают их мать, чем отца.

Преэдипова фиксация на матери имеет в первую очередь прегенитальные цели, но наверняка существуют и генитальные побуждения к матери, генитальное разочарование приводит к окончательному отказу от этих побуждений. Однако безосновательно полагать, что маленькая девочка изначально во всех отношениях подобна маленькому мальчику и негативный эдипов комплекс непременно предшествует позитивному комплексу.

В наших культурных условиях после переключения на отца у девочек в норме развивается эдипов комплекс, аналогичный комплексу мальчиков. Любовь к отцу сочетается с исполненной вины ненавистью к матери. Конечно, эта ревнивая ненависть конденсируется с застарелыми враждебными побуждениями, возникшими на преэдииовых стадиях.

Общее различие в развитии объектных отношений у представителей обоего иола Фрейд выразил следующими постулатами. Мужской комплекс Эдипа разрешается посредством комплекса кастрации: отказ от эдиповых побуждений происходит из-за кастрационной тревоги. Женский комплекс Эдипа вызывается комплексом кастрации: любовь девочки переключается на отца вследствие разочарования отсутствием пениса.

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Эдипов комплекс

У представителей обоих полов эдипов комплекс можно считать пиком инфантильной сексуальности. Эрогенное развитие от орального эротизма через анальный эротизм к генитальности, как и развитие объектных отношений от инкорпорации через парциальную инкорпорацию и амбивалентность к любви и ненависти, кульминирует в эдиповых устремлениях, которые, как правило, выражаются в исполненной чувством вины мастурбации. Преодоление этих устремлений — необходимая предпосылка зрелой сексуальности и нормальности, напротив, бессознательная фиксация на эдиповых склонностях характеризует невротическую психику. В отдельных случаях любовь к родителю противоположного пола и желание смерти родителю одинакового иола могут означать многие вещи, особая форма которых зависит от конституции и жизненного опыта. При исследовании влияния жизненных обстоятельств обнаруживается трудно обозримое многообразие. Различия обусловлены не только личностными особенностями родителей, но и вариацией от ребенка к ребенку представлений о любви и смерти. Любовь строится из многих компонентов, и относительное акцентирование разных компонентов сильно варьирует. Смерть тоже мыслится многими способами: желание смерти родителя может даже претерпевать садистскую сексуализацию и тем самым одновременно выражать негативный эдипов комплекс.

Не существует перцепции вне эмоциональных связей. Весь жизненный опыт детерминирует специфическую форму эдипова комплекса. Его проявления зависят от переживаний в фаллический период, а предшествующие переживания могут придать ему прегенитальную окраску вследствие фиксаций. Уникальность травматического опыта столь же существенна, как и повседневные влияния.

Эдипов комплекс часто не преодолевается вследствие травматического опыта, что особо подчеркивается со времени зарождения психоанализа. В обсуждении гениталь-ных устремлений в первую очередь следует рассматривать генитальные факторы. Обольщение может преждевременно пробудить у детей генитальность, и интенсивное возбуждение, вызванное извне, порой выходит из-под контроля ребенка. Возникают травматические состояния, в которых генитальность связывается с угрозой. Все, что усиливает страхи и, следовательно, способствует вытеснению сексуальности, впоследующем мешает преодолеть эдипов комплекс. Таков механизм воздействия угроз и всех событий, субъективно означающих угрозу: всяческих инцидентов, телесных повреждений, смерти близких и неожиданного зрелища гениталий взрослых. Посредством перенесения прегенитальные переживания, особенно внезапные оральные и анальные фрустрации, могут оказывать тот же эффект, что и генитальные переживания.

В формировании эдипова комплекса важно все, что ребенок знает и думает о сексуальной жизни родителей, особенно при внезапности переживаний. Часто решающее значение имеет сочетание реальных событий и их ошибочной интерпретации. Здесь следует упомянуть о садистском восприятии сексуальности. Так называемая первичная сцена, т. е. наблюдение ребенком сексуальных сцен взрослых (родителей), вызывает сильное сексуальное возбуждение (природа которого варьирует в соответствии с возрастом ребенка) и одновременно создает впечатление, что сексуальность опасна. Это впечатление обусловлено тем, что возбуждение превышает способность ребенка к разрядке и поэтому болезненно травмирует. Ребенок может также ошибочно интерпретировать воспринятые события на садистский манер, или вид гениталий взрослого может вызвать у него страх кастрации. Субъективное содержание, степень и продолжительность воздействия первичной сцены варьируют в зависимости от подробности воспринятого. Внешние обстоятельства и индивидуальные факторы определяют, что фактически ребенок осознает, о чем догадывается, каким образом инкорпорирует свои наблюдения и догадки в предшествующий опыт. Существенно, происходит ли эта инкорпорация и разработка в момент видения сцены или впоследствии.

Вместо первичной сцены могут переживаться замещающие зрелища: коитус животных, вид обнаженных взрослых и даже вовсе несексуальные сцены, субъективно воспринятые как таковые. Действенность подобных сцен увеличивается, если другие объективно безобидные обстоятельства облегчают перенос увиденного на родителей. Ссоры между родителями часто приравниваются детьми к сексуальным сценам и создают представление о сексуальности.

Вызовет ли у детей вид гениталий взрослого болезненный страх зависит от всей предшествующей жизни ребенка, т. е. от психических связей, в которые вплетается новый опыт. Фрейд назвал инфантильную идею о наблюдении сексуального акта родителей «первичной фантазией». При отсутствии фактического наблюдения соответствующие события измышляются, ребенок утилизирует в этих целях все имеющиеся в реальности намеки. Конечно, воздействие такой фантазии не равнозначно реальным переживаниям.

Другое обычно травмирующее событие — рождение еще одного ребенка. Это событие неожиданно нарушает эдипово удовлетворение, ребенку приходится поделиться заботой матери с новорожденным. Вид беременной матери, размышления о беременности и деторождении могут усилить сексуальное любопытство и сексуальные тревоги. Данные обстоятельства повышают склонность к регрессии в младенчество

Что касается постоянных влияний, то реакции ребенка на родителей и его желания зависят от их личности и поведения. Необычное поведение может провоцировать необычные реакции, что очевидно в семейном анамнезе среднего невротика. Невротичные родители воспитывают невротичных детей, в эдиповом комплексе детей отражается неразрешенный эдипов комплекс родителей. Очень часто мать любит сына, а отец любит дочь. Если в силу внешних обстоятельств или невроза сексуальное удовлетворение родителей недостаточно, они бессознательно испытывают более сильную сексуальную любовь к своим детям. Такого рода любовь бессознательно воспринимается детьми как сексуальное обольщение и усиливает эдипов комплекс. Иногда даже родители это бессознательно чувствуют, и тогда подвергают детей угрозам и фрустрациям.

Таким образом, некоторые дети сначала вводятся родителями в соблазн и потом со стороны родителей же подвергаются санкциям. Идеальный эдипов комплекс отражает ситуацию «треугольника» и фактически наиболее выражен у единственного ребенка. Когда присутствует больше или меньше трех человек, возникают особые формы эдипова комплекса. В рамках семьи с позиций эдиповых устремлений братья и сестры излишни. Прежде всего, они объекты ревности; частные обстоятельства определяют усиливает ли их присутствие бессознательную ненависть к родителям одинакового пола или уменьшает ее благодаря отвлечению. Другие дети тоже служат объектами переноса любви, особенно если они старше или немного младше. Если в семье несколько старших братьев или сестер, можно наблюдать «дубликаты эдипова комплекса»: чувства к родителям дублируются в отношениях к старшему брату и сестре. Это способствует ослаблению конфликтов или, напротив, создает новые конфликты.

Пациент, имевший несколько братьев, рассказал следующее сновидение: «Я вернулся после прогулки с мамой и обнаружил, что шайка грабителей в наше отсутствие обворовала дом». Грабители символизировали его братьев, с которыми ему пришлось, придя с прогулки, снова разделять мать.

Младшие братья и сестры обычно воспринимаются ребенком как соперники, но могут рассматриваться и как собственные дети, особенно при большой разнице в возрасте. В первом случае эдипов комплекс стимулируется, например, у девочек может возникнуть не только идея ревности: «Отец (или мать) будет любить младенца вместо меня», но также идея: «Отец подарил ребенка матери, а не мне». Во втором случае эдиповы желания уменьшаются благодаря их замещающему осуществлению.

У детей, воспитанных одним родителем или вообще без родителей, эдипов комплекс образуется специфически. Если один из родителей умер или оставил семью - в развитии ребенка существенно значимо - знает ли он этого родителя, имеется ли отчим (мачеха), когда и при каких обстоятельствах семья пополнилась новым взрослым, каково поведение оставшегося родителя и его отношение к ребенку.

Даже дети, не знающие недостающего родителя, понимают, что таковой однажды существовал и другие дети живут с отцом и матерью. Отсутствие родителя порождает чувство своей исключительности и потребность в определенных компенсациях. В общем, можно утверждать следующее. Если умер родитель одинакового пола, это переживается как осущестатение эдипова желания и, следовательно, вызывает сильное чувство вины. Если умер родитель противоположного пола, фрустрация эдиповой любви часто способствует идеализирующим покойного фантазиям. Детали зависят от того, когда и при каких обстоятельствах ребенок узнал о смерти. Особенно важны, по-видимому, три последствия. Во-первых, усиливается привязанность к оставшемуся родителю, характер этой привязанности определяется также отношением родителя к ребенку и обычно амбивалентен. Во-вторых, часто возникает сильная бессознательная связь между представлениями о сексуальности и смерти под эгидой «секретов взрослых». Отсюда сильный страх сексуальности, поскольку сексуальные действия рисуются как приводящие к смерти, или даже мазохистские наклонности, в которых умирание (воссоединение с умершим родителем) может стать сексуальной целью. В-третьих, опечаленный индивид регрессирует к оральной фазе; если это случается в раннем возрасте, то неизгладимо отпечатывается в структуре эдипова комплекса и характере. Эдипова любовь, как и все последующие объектные отношения, переплетается тогда с идентификацией. Второй и третий пункты также справедливы при переживаниях, связанных со смертью брата или сестры.

Пациентка боялась замужества. В пятилетнем возрасте она лишилась матери и фантазировала, что смерть матери неким образом обусловлена деторождением или сексуальностью. В наказание за эдипово удовлетворение, испытанное при смерти матери, пациентка ожидала такой же судьбы после замужества.

Нечто похожее произошло с пациентом, который в детстве реагировал на смерть матери тревогой и ипохондрией. Он идентифицировался с матерью и боялся, что сексуальное удовлетворение с отцом убьет его, как, согласно его фантазии, убило мать. Здесь конденсация таинств сексуальной жизни и смерти особенно понятна, поскольку она окрасила кастрационную тревогу, превратив ее в страх исчезновения вещей.

Пациентка, у которой еще в детском возрасте умер отец, впоследствии возненавидела всех людей: мужчин за то, что никто из них не походил на отца, возведенного ею в идеал, женщин за то, что мать забрала отца себе, позволив ему умереть, прежде чем дочь могла бы им насладиться.

В случае отсутствия отца или его «слабости» мальчики предрасположены к женственности, потому что дети идентифицируются в большей мере с родителем, который рассматривается ими как источник основных фрустраций.

Конфликты между родителями, развод родителей, их раздельное проживание оказывают схожее влияние. Если сами дети — предмет родительских раздоров, то легко интенсифицируется полный эдипов комплекс и фиксация на нарциссизме, что вынуждает ожидать повышенного интереса к себе окружающих, на манер родительского отношения, но эти ожидания обречены на провал. Родители постоянно депрессивной и вообще заторможенной пациентки развелись, когда она была в годовалом возрасте. Она никогда не видела своего отца. Ее эдипов комплекс сосредоточился вокруг следующей фантазии: «Отцу не понравилось жить с моей матерью, она недостойна его. Я совершенно другая. Однажды отец придет и заберет меня с собой». Он не пришел. Пациентка возненавидела отца, эта ненависть затем обернулась против нее самой, что и привело к депрессии. Депрессивная утрата самоуважения означала: «Я тоже недостойна любви моего идеального отца». Необычное поведение родителей формирует у детей необычный эдипов комплекс. Под необычным поведением понимаются чрезмерное попустительство, излишняя строгость или их сочетание. Избалованность неизбежно влечет необычные фрустрации, потому что избалованный ребенок не привык к лишениям и воспринимает слабые фрустрации как сильные. Запланированные воспитательные меры менее важны, чем естественное повседневное поведение родителей. Особую роль играют, вероятно, два фактора: 1) отношение матери к полу ребенка: некоторые матери нарочито показывают дочери, что хотели бы иметь сына; 2) родительские взаимоотношения, поскольку они формируют у ребенка представление о сексуальности.

Итак, семейная мораль оказывает влияние на форму эдипова комплекса. В какой мере ребенок считает допустимыми инстинктивные побуждения зависит не столько от особенностей запрета на мастурбацию, сколько от общего отношения родителей к сексу, которое они осознанно или неосознанно постоянно декларируют. Имеются в виду реакция родителей на отношение ребенка к ним самим, другим детям, на его мастурбацию, а также установки родителей относительно отнятия от груди и тренинга чистоплотности в оральный и анальный период. Неизгладимый отпечаток на эдипов комплекс налагает ирегенитальная фиксация. Особенно стоит упомянуть пассивно-рецептивные формы эдипова комплекса у мужчин в результате чрезмерной опеки матери. В свою очередь авторитарные отцы блокируют любую возможность становления независимости ребенка.

Пациент сорока лет с явной амбивалентной фиксацией на деспотичном отце, простудившись, получил из дальнего города телеграмму от отца: «Погода неустойчива, не выходи из дома». На форму эдипова комплекса влияет и социальное положение родителей, обусловливающее различия в окружающей детей обстановке. Большинство детей бессознательно уравнивают низкое социальное положение с инстинктивной несдержанностью, а высокое социальное положение с сублимацией и запретами.

Если индивида из благополучной среды сильно тянет на низший социальный уровень, то психоанализ часто раскрывает не только поиск гарантий от унижения (кастрации) посредством общения (сексуальных связей) со столь же униженными («кастрированными») особами, но также стремление к запретной чувственности. Все это может подаваться в рациональной форме (рационализация) как содействие улучшению социальных условий.

Содержание эдиповых грез многих детей состоит в том, что на самом деле они не являются детьми своих родителей. Они якобы подкидыши, отпрыски некой семьи с совсем другим социальным положением. Это либо особо привилегированная семья, либо семья очень бедная. Фантазии такого рода, названные «семейным романом», могут служить разным целям: нарциссической гордости, упрямству, мести родителям, выражать надежду на будущее удовлетворение.

Бессознательные фантазии о социальных различиях мало свидетельствуют о путях влияния этих различий на эдипов комплекс ребенка. Фактически такое влияние оказывается постоянно, поскольку сексуальный опыт и его фрустрация соответствуют социальным паттернам. Фрейд подробно осветил данную проблему. Чтобы лучше понять, о чем идет речь, достаточно вспомнить о сексуальном опыте и агрессивности беспризорных детей. Переживания, связанные с социальным положением отца, наверняка влияют на отношение к нему: любовь или ненависть, благоговение или презрение, восхищение или жалость.

Все же создается впечатление, что объективно важный фактор социального положения семьи меньше отражается на эдиповом комплексе ребенка, чем следовало бы ожидать. Причина в том, что моральные устои (и даже их колебание) относительно одинаковы в разных слоях того же общества.

Предлагалось исследовать достоинства и недостатки воспитания, сформировавшего эдипов комплекс, сравнивая детей, кто воспитывался в семье и вне семьи, например в воспитательном учреждении. Однако и на вторую категорию детей влияет представление о семье, рано или поздно они узнают об институте семьи и о том, что другие дети имеют отца и мать и что сами они в невыгодном положении. У них тоже формируется эдипов комплекс. Они любят, ненавидят и ревнуют воспитателей. В дополнение, наподобие обычных детей, фантазируют об отце и матери, только их сочинительство отличается большей отвлеченностью, а эдипов комплекс характеризуется сильным расхождением между фантазией и реальностью. Что было сказано о детях, не знающих одного из родителей, вдвойне справедливо для детей из воспитательных учреждений. Если они воспитываются не в одном месте и часто меняют окружение, это отражается не только в типичных расстройствах характера. У них вообще не имеется возможности развить какие-либо длительные объектные отношения, их эдипов комплекс остается чистой фантазией.

Эдипов комплекс каждого индивида формируется жизненным опытом. Но что такое собственно эдипов комплекс? Биологический феномен, свойственный человеческому ролу, или продукт социального института (семьи), подверженный изменениям, как и этот институт?

Во-первых, следует сказать, что различие между биологической и социальной детерминацией относительно. Мы подчеркивали, что Фрейд не считал инстинкты неизменными паттернами, согласно его взглядам, инстинкты, скорее, остатки прежних влияний окружения. Вовсе не врожденный эдипов комплекс мистической природы создал семью, чтобы обеспечить свое удовлетворение, напротив, семья способствовала становлению эдипова комплекса. Дитя человека биологически беспомощнее детенышей других млекопитающих и нуждается в опеке и любви. Поэтому младенец всегда будет добиваться любви от опекающих его взрослых, а те, кто отнимает любовь, будут вызывать у него ненависть и ревность. Если этот феномен назвать «эдиповым комплексом», можно говорить об его биологической основе.

Однако Фрейд использовал данное понятие в более строгом смысле. Он понимал под эдиповым комплексом генитальную любовь к родителю противоположного иола в сочетании с ревнивым желанием смерти родителю одинакового пола, пик длительного развития инфантильной сексуальности, когда происходит высокая интеграция эмоциональных отношений. В этом смысле эдипов комплекс, несомненно, подвержен влиянию семьи. Если институт семьи изменился бы, эдипов комплекс тоже неизбежно Претерпел бы изменения. В обществах с разными семейными конфигурациями отличается и эдипов комплекс. Попытки объяснить разные семейные конфигурации как «вытеснения эдипова комплекса», ио-видимому,несостоятельны. Проблема происхождения эдипова комплекса сводится, следовательно, к интересной и еще не изученной проблеме происхождения семьи, но эта тема выходит за пределы теории неврозов. Фрейд постулировал гипотезу о филогенетическом происхождении эдипова комплекса в доисторический период, когда человечество было организовано в племена, возглавляемые вождем, однажды убитым и съеденным своими сыновьями; эта инкорпорация ознаменовала первое раскаяние и запрет. Здесь не место обсуждать зачаровывающую гипотезу тотема и табу. Гипотеза не меняет тот факт, что сексуальные конфликты Детей были бы иными, если они не жили бы с родителями, братьями и сестрами. При изменении среды изменяются реакции.

На высоте эдипова комплекса ребенок испытывает разочарование, его нарциссизму наносится ущерб, поскольку соперник, взрослый, обладает преимуществами и привилегиями. Дети неодинаково реагируют на травму. Реакция зависит от конституции ребенка, его раннего опыта и специфики травмирующих событий. Каждый ребенок жаждет быть взрослым и играет роль взрослого.

Однако в положении ребенка тоже имеются преимущества. Всякий раз, когда ребенок боится собственных эмоций, непримиримых эротических и агрессивных побуждений, он может спрятаться за рецептивным устремлением к внешней помощи и установкой: «Все это не слишком серьезно, ведь я еще ребенок».

Желание быть взрослым блокируется переживанием вины и ощущением защищенности в статусе ребенка, что причиняет фиксации и вынуждает многих невротиков вести себя, будто они все еще дети на фаллической стадии.

Пациент, успешно проработавший многие годы врачом, в процессе психоанализа обнаружил, что он всегда изумляется, когда фармацевт составляет лекарства по его рецепту: «Фармацевт, взрослый человек, выполняет эту работу исключительно ради меня, ребенка, написавшего рецепт!»

Неправильно полагать, что в детстве помимо родителя противоположного пола не существует других любовных объектов. Братья и сестры, дяди и тети, дедушки и бабушки, друзья и знакомые родителей могут оказывать в этом смысле существенное влияние. У многих детей завязываются своего рода любовные интриги со взрослыми и другими детьми одинакового и противоположного иола. Частота таких приключений увеличивается, если воспитание не налагает на них запрет. Что касается механизмов выбора объекта, то Фрейд различал между анаклитическим и нарциссическим выбором.

В первом случае объект выбирается, поскольку он провоцирует ассоциации с первичным объектом, обычно родителем противоположного пола, иногда родителем одинакового пола или братом, сестрой, другими особами из детского окружения. Во втором случае выбор объекта обусловлен тем, что ему свойственны некоторые характеристики собственной личности индивида. Оба типа выбора могут осуществляться позитивным путем, тогда выбранный объект имеет сходство с прошлым объектом или собственным эго, и негативным путем, тогда выбранный объект противоположен прошлому объекту или собственному эго. Кроме того, возможен выбор объекта на основе идеала, тогда выбранный объект репрезентирует те качества, которые индивид некогда хотел видеть в прошлом объекте или желает иметь в его собственное эго.

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. От сексуального влечения к фрейдовскому Эросу

В 1938 г. третью главу своего незаконченного профессионального завещания «Очерк психоанализа» Зигмунд Фрейд озаглавил «Развитие сексуальной функции». Довольно скоро читатель, к своему удивлению, обнаруживает, что речь не идет более ни о сексуальной теории, ни о сексуальных влечениях, ни о каком-либо ином термине, использованном ранее и подчеркивавшем ведущее положение сексуальности, хоть и всегда в конкуренции с какой-нибудь другой категорией влечений3. На чем же основывался в 1938 г. этот новый термин — сексуальная функция, а не влечения — термин, который, кажется, имел целью несколько принизить статус самой концепции сексуальности?

Первыми же фразами этой работы Фрейд отвергает, хоть и не заявляя об этом эксплицитно, концепцию полового инстинкта у человека. В человеческой сексуальности нет ничего инстинктивного, как это имеет место у животных, и тем более в ней нет ничего естественного, о чем свидетельствует столь обыкновенный гомосексуализм, или, говоря иначе, вся обширная негенитальная перверсная сексуальность человека. И напротив, эта человеческая сексуальность манифестирует с самого раннего детства, задолго до пубертата. Отчасти она связана с получением удовольствия, причем с самого раннего возраста, и эта связь достигает первой кульминации в возрасте около пяти лет в эдиповом комплексе. Возраст эдипова комплекса в наши дни, кажется, наступает все раньше и раньше. В равной степени примечательны и сам двухфазный характер сексуальной жизни человека, и инфантильная амнезия, предающая забвению первые этапы сексуальной жизни. Эту амнезию в наши дни некоторые хотели бы объяснить незрелостью мнестичес-ких структур, но для психоанализа речь идет исключительно о последствиях вытеснения.


Фрейд далее развивает свою мысль, описывая развитие инфантильной сексуальности, настолько ныне широко известное, что мы не станем на нем задерживаться. Мы напомним только, что в фаллической фазе у обоих полов предполагается неведение о существовании женского влагалища и что на этой стадии устанавливается первое различение полов на основе знания лишь одного пола, а именно мужского: в инфантильной сексуальности субъект либо фалличен, как мальчик, либо кастрирован, как девочка. Дальнейшее развитие необратимо разводит психические судьбы мальчиков и девочек. В пубертате же, под приматом генитальности, лишь завершается то психосексуальное развитие, которое началось задолго до этого.

Это резюме, в котором мы находим многое из самых ранних психоаналитических теорий, не объясняет, почему в 1938 г. Фрейд вдруг относит все вышеописанное на счет некоей сексуальной функции. Главное, что он позволяет нам о ней узнать, так это то, что сексуальную функцию можно понять, лишь прослеживая ее развитие. Вдобавок к этому он сообщает, что либидо обладает некоторыми структурными свойствами. Истоки либидо — соматические, и зарождается оно, по Фрейду, прежде всего, в недифференцированном конгломерате Я -Оно. Либидо вызывает сексуальное возбуждение, сконцентрированное в эрогенных зонах. Оно сосуществует с разрушительными влечениями.

Ответ на вопрос, который мы себе задаем, находится на самом деле в двух первых главах «Очерка психоанализа»: «Психический аппарат» и «Теория влечений». В первой из них Фрейд определяет провинции психического аппарата — Оно, Я, Сверх-Я, — на которые и поделено все психическое пространство. Оно, «детерминированное конституционально», включает влечения, которые «исходят из соматической организации» и которые находят в Оно, в неведомой пока что для нас форме, первый способ для своего психического выражения. Так что для Фрейда влечения являются чем-то примитивным, первичным, примордиальным. Во второй главе он напоминает о признаках мощи Этого и еще раз указывает, что влечения суть психические силы, а не идеи. До сих пор — ничего такого, что бы нам не было уже известно. Именно здесь Фрейд после «долгого колебания» (по его словам) и вводит новую терминологию. Он различает два основных инстинкта: Эрос и инстинкт разрушения. Остается объяснить изменение статуса сексуальной функции, которая становится частью более общего понятия — Эроса. В то время как сексуальная функция сама себя опасается и занята более поиском удовольствия, чем собственным развитием, Эрос, напротив, нацелен на создание все более крупных единств, с тем чтобы их сохранять, т. е. чтобы лучше сопротивляться диссоциативным целям разрушительных влечений, которые стремятся «разбить связи и, следовательно, разрушить вещи». Эрос как концепт обосновывается, таким образом, самой сопротивляемостью жизни в ее самоподдержании, в ее саморазвитии, перед лицом антагонистического действия разрушительных влечений. Недавние исследования французского биолога Жан-Клода Амайзена показывают, сама жизнь в биологическом смысле состоит в нейтрализации сил клеточной смерти, что, хотя и с большим запозданием, подтверждают умозаключения Фрейда.

В этом и состоит огромный переворот в психоаналитической мысли. Сексуальность, следовательно, нацелена только на получение удовольствия, а целью Эроса является необходимая для поддержания жизни связь. Следовательно, Эрос включает в себя сексуальность и прибавляет к ней поддержание связей, установленных в поиске удовольствия. Понятно, что если сексуальность может в самом начале своего развития позволить себе быть аутоэротичной или довольствоваться парциальными целями, то Эрос изначально требует выживания организма и укрепления внешних и внутренних связей. Для достижения своих целей ему, Эросу, необходимо сотрудничество Другого. Поэтому Фрейд не отрекается от выдвинутого в 1915 г. положения, состоящего в том, что о влечении нельзя твердо сказать, что оно, влечение, любит свой объект, — это положение по-прежнему истинно. И напротив, невозможно игнорировать тот факт, что если мы говорим об Эросе, то это непременно подразумевает, что Эрос любит свой объект и хочет завязать с ним глубокие, длительные, прочные связи.

Итак, можно продолжать говорить об инфантильной сексуальности, но как только мы говорим о любви — об Эросе — ребенка к своему первичному объекту, то мы подразумеваем здесь нечто иное, чем просто инфантильную сексуальность. Вопрос еще более усложняется, если вспомнить, что любовь всегда связана с источниками удовольствия. К тому же не следует путать источники удовольствия (эрогенные зоны ребенка и его матери) и источник всех источников — саму мать. Новомодная теория привязанности (attachment) есть не что иное, как убогая заплатка, цель которой в том, чтобы помешать нам увидеть очевидное и, следовательно, чтобы усилить наше вытеснение всей той любовной эротики, связывающей ребенка с его родителями, и в первую очередь, естественно, любовной эротики,связывающей ребенка с матерью и с ее грудью, понимаемой нами здесь и в узком, и в широком смысле — и как орган, и как психический комплекс.

Я хотел бы вернуться к одной мысли Фрейда, уже комментировавшейся мною в другом месте. В конце главы по теории влечений Фрейд пишет: «Лучше всего нам удалось постичь Эрос вслед за его психическим экспонентом9 - либидо— через изучение сексуальной функции, которая в общепринятом понимании — но только не в наших научных теориях — смешивается с Эросом».

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Сексуализация и десексуализация в психоанализе

Тема сексуального — ключевая для современного психоанализа, она остается характерным элементом фрейдовского психоанализа, которому тем не менее угрожают определенные направления англосаксонского психоанализа, поскольку последний, в частности, под флагом нарциссизма и анализа Я стремится принизить значение и исходную основу сексуальности. Это также тема, ставшая недавно «модной» в связи с приближением столетнего юбилея «Трех очерков по теории сексуальности» 3. Фрейда и благодаря тем спорам, которые она вызвала на страницах «Revue Française de Psychanalyse» (дискуссия между Ж. Лапланшем и А. Грином), а также во всей психоаналитической литературе (см. дискуссии, посвященные концепту влечения и необходимости данного понятия).

Во французском психоанализе, несмотря на эти дебаты или, скорее, благодаря им, ссылка на сексуальное остается главной, если не сказать — идентифицирующей. Но становится ли она от этого ясной и недвусмысленной? Единодушны ли психоаналитики «французской» культуры в признании центрального места «сексуального» в метапсихологии и в том, что за ним в действительности скрывается? За видимым консенсусом, объединяющим их под своей сенью, не скрываются ли разногласия, которые затрагивают сущность того, что предполагает данное понятие?

Это, вне всякого сомнения, относится к большинству понятий, обладающих таким же идентифицирующим значением.
Часто сексуальное и то, что оно охватывает, кажется само собой разумеющимся и не нуждающимся в определении, словно одного его упоминания было бы достаточно для его характеристики и разделения смыслов. Я исхожу из противоположной констатации, в высшей степени проблематичной и требующей прояснения, существующей в современной психоаналитической мысли, из констатации трудности употребления «обычными» психоаналитиками этого понятия и ссылок на него.

Проблема

Прежде всего важно отметить, что психоанализ не является и не может являться ни «сексологией», т. е. знанием о сексуальном и сексуальности, ни «психологией» сексуального или сексуальности.

Его роль скорее заключается в осмыслении места сексуального в психическом процессе, а еще более точно — в психическом функционировании в ходе сеанса, учитывая особенности сексуального.

К тому же я думаю (позднее я вернусь к этому основному пункту), что эволюция теоретизации сексуального в психоаналитической метапсихологии достаточно ясно указывает на стремление соединить теоретизацию с потребностями метапсихологии «течения психических событий», как об этом пишет Фрейд в 1911 г., т. е. психического процесса в целом и психического процесса в частности в ходе сеанса.

Другими словами, мне кажется, что одно из направлений психоаналитической теоретизации сексуального все больше и больше стремится к тому, чтобы вписать сексуальное в «мета-психологию процессов» (согласно моей терминологии).
Иначе говоря, место сексуального и сексуальности в психоаналитической мысли должно, как мне думается, все больше и больше оцениваться по символическим смыслам и по их субъективному присвоению, что является основным вектором психоаналитической практики и психической работы в ходе сеанса. Именно в зависимости от места и вклада сексуального в символизацию и в субъективацию психоанализ и вносит свой вклад в подход к человеческой сексуальности.

Эта проблематика и эти трудности лежат в основе дериваций и даже бифуркаций, которые эта концепция претерпела в ходе развития психоаналитической мысли, в различных применениях, которым она подверглась и которые, на мой взгляд, все больше стремятся провести различие между сексуальностью как поведением и сексуальным как психическим процессом специфического инвестирования.

Это первый аспект эволюции, а также и трудностей: сексуальное и сексуальность не перекрывают друг друга, больше не перекрывают друг друга, даже если они не являются также абсолютно разъединенными. Есть сексуальное вне сексуальности, а есть сексуальность, понимаемая как «сексуальное поведение». С другой стороны, есть несексуальное в самой сексуальности, как это подчеркивает достаточно ясно клиника сексуализации определенных функций или психического функционирования.

 

 

 

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Новое женоненавистнечество

«О! Если бы люди могли делать детей другим способом, без посредства женщин, тогда бы они не знали больше несчастий!»

Это крик Ясона в трагедии Еврипида «Медея» (V в. до н. э.).

Способность женщин к деторождению является, по-видимому, фундаментальной причиной несчастья мужчин.

Зависимость человеческого существа от матери

Начиная с книги «Женская сексуальность. Новые психоаналитические исследования» (1964), появившейся до большой феминистской волны, я стала придерживаться гипотезы, согласно которой женское существование на протяжении веков было отмечено чувствами зависти к материнству и потребностью изменить ситуацию зависимости, в которой безоружный грудной ребенок находится по отношению к своей родительнице, красноречивое подтверждение чему мы находим в мифе о рождении Евы из ребра Адама.


Известно, что человеческий детеныш рождается недоношенным. Фрейд упоминает в работе «Торможение, симптом, страх» (1926) о последствиях этого «биологического фактора», который вызывает «долгий период, в течение которого малыш, относящийся к человеческому виду, находится в условиях беспомощности и зависимости. Его внутриутробное существование менее продолжительно, чем у большинства животных, и он брошен в этот мир в менее законченном состоянии. Отсюда вытекают усиление влияния внешнего мира и ранняя дифференциация Я и Оно. К тому же опасности внешнего мира увеличиваются, и значение объекта, который только один и может от них защитить, заняв место прежней внутриутробной жизни, значительно возрастает. Таким образом, биологический фактор устанавливает все первичные ситуации опасности и создает потребность быть любимым, которая никогда уже больше не покидает человека».
Этот текст, который цитируют нечасто, открывает новую перспективу на различие между человеком и животным, на развитие человека по сравнению с развитием животного, а следовательно, и на временной аспект. Он также затрагивает пункт, который нас особенно интересует: последствия длительного периода зависимости человеческого существа от матери. Однако этот пункт, основной для понимания женского существования, значения зависти к обладанию атрибутами мужественности, создания материнского образа у обоих полов, роли отца, фалло-центризма и упорного присутствия латентной гомосексуальности у мужчин, никогда не рассматривался Фрейдом в его теории человеческой сексуальности, как женской, так и мужской.

Эта проблема ставится в статье Рут МакБрунсвик, которая работала с Человеком-Волком после Фрейда. Статья называется «Преэдипова фаза либидозного развития» (1940), где автор объединила комментарии Фрейда и его заметки на полях. Она настаивает на исключительной роли и необходимости идентификации у обоих полов с самых первых дней жизни с активной матерью, переживаемой как всемогущая.
«По мере того как ребенок идентифицируется с активностью матери, ему удается все больше и больше обходиться без нее, и он делает себя независимым от нее. <...> Каждый успех в процессе идентификации с матерью делает ее менее необходимой для ребенка. В то же время требования и запреты, которые она вынуждена выставлять, провоцируют нарастающую враждебность <...> Либидозная позиция, достигнутая ребенком, ревностно защищается <...> Мать становится в лучшем случае лишней. На ее присутствие ребенок реагирует даже агрессивно (с примитивной агрессивностью)».

Ненависть к матери нельзя описать лучше, чем через эффект зависимости.
Автор придает большое значение желанию ребенка обладать атрибутами всемогущей матери, и в первую очередь ее способностью иметь детей. Она приходит даже к следующему заявлению: «В противоположность нашим предшествующим идеям желание (девочки) иметь пенис не заменяется на желание иметь ребенка, ведь последнее предшествует первому <...> в значительной степени».

Но именно Мелани Кляйн, разрабатывая концепт зависти, акцентирует внимание на желаниях у обоих полов захватить и даже разрушить (когда жадность и ненависть превалируют) способность матери производить на свет детей. «Способность давать и сохранять жизнь ощущается как самый драгоценный дар, и плодотворность становится причиной самой глубокой зависти» (1957). Действительно, плодотворность матери и зависимость от нее тесно связаны друг с другом. Созидание выражается (реально и символически) через грудь. «Кормящая грудь представляет собой для грудного ребенка то, что обладает всем тем, чего он желает. Она является неисчерпаемым источником молока и любви, что она, однако, приберегает для своего собственного удовлетворения». (В других местах Мелани Кляйн говорит, что забота, которую мать щедро дарит младенцу, тоже входит в состав свойств материнской груди.) Именно постоянное и абсолютное неналичие груди и всего того, что она символизирует, желание и невозможность быть грудью, т. е. зависимость, которой подчинен младенец, и усиливает деструктивность зависти, жадности и ненависти.

Кажется, можно рассматривать многие аспекты теории сексуальности Фрейда как отрицание первичной зависимости от матери, которая формирует решающим образом отношение мужчин и женщин к матери, отношение полов друг к другу, как и его перенесение в социальное пространство.

Напомню некоторые гипотезы, изложенные в моих предыдущих работах, освещая их немного иначе, в свете новых данных. Мне показалось, что если осмыслить феминистскую американскую литературу последнего времени, открыто использующую психоанализ, среди авторов которой встречаются психоаналитики, в основном женщины, и если просмотреть подшивку «Нового времени» за июнь-июль-август 2000 г. (где авторы, пишущие на тему «Различие полов» и «Символический порядок», не признают своей преемственности по отношению к американской феминистской мысли) новым взглядом (надо бы сказать «постмодернистским»), то окажется, что мы присутствуем при отказе от женского-материнского, яростном и бурном, но другом, чем тот, в котором законно можно упрекнуть Фрейда. Я позволю себе вернуться к моим текстам с целью разобраться в этих новых веяниях, которые можно назвать борьбой с матерью (вечное возвращение?).


Если я упоминаю о женском-материнском, то вовсе не для того, чтобы утверждать, что женщина реализуется только в материнстве; это было бы «натуралистической» позицией. Последняя свела женщин к воспроизводству, как если бы власть матерей была настолько огромной, что стало бы необходимым ограничить ее определенной областью и превратить высокую материнскую способность в обязанность.

Все происходит так, как если бы женское-материнское преодолевало постоянное теоретико-идеологическое принуждение и необходимость свести его к «природе», что и делалось на протяжении веков; во фрейдистской мысли оно было сведено к анатомии, рассматриваемой как кастрация, или же считалось, что оно полностью разработано.
Я бы хотела здесь вернуться к вопросу о фаллическом сексуальном монизме, который я рассматривала в других работах. Мне кажется, что эта тема включает множество пунктов, которых я коснусь в дальнейшем, очень важных для понимания этапов, которые привели, начиная с введенного Фрейдом и некоторыми его последователями представления о женщине, отмеченной нехваткой, связанного с потребностью бегства от матери, к теории детской сексуальности, скрепленной у Фрейда печатью гомосексуальности. Тогда как происхождение мира предполагает совместное действие самца и самки, будь то в мифах о творении или в самом зачатии, некоторые современные концепции, выхолащивая психоанализ, приводят к идеологическому разрушению различия полов, т. е. в конечном счете к желанию уничтожить специфически женские способности.

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Шкатулка и ее секрет: женская сексуальность

Шкатулка для драгоценностей Доры и секрет, который умеет хранить маленькая девочка, согласно Винникотту, дают нам возможность построить метафору шкатулки и того, что в ней скрывается: женское тело, богатое «перемещающимся» внутренним содержанием (пенисом, испражнениями, ребенком, кровью как предвестницей месячных... драгоценностями, пуговицами) (Andreas-Salomé, 1980).

Замочек

Метафора шкатулки напоминает также о замочке с секретом (девственной плеве), ключ от которого принадлежит отцу, а мать является его хранительницей (Cournut, 1988).

Спрятанное внутри женское, демонстрируемая снаружи женственность

В согласии со сходными мыслями других авторов я предлагаю считать женственностью то, что позволяет нам увидеть перед собой женщину, привлекающую своими украшениями, косметикой, всем тем, что делает ее «прекрасной»... и в то же время то, что отводит взгляд от генитальных органов. Известно, что внешний вид генитальных органов женщины запускает у мальчика страх и комплекс кастрации.

Таким образом, женственность позволяет увидеть полностью украшенное женское тело, отводя мужской взгляд от того, что могло бы спровоцировать у мужчины страх и бегство. Женственность может пониматься как бессознательная организация приманки2. Все это интегрируется в большую игру психосексуальности: объект желания и одновременно объект запрета всегда находится «в теле другого» (Cournut, 1993).

Послание кастрации женскому

Это введение поможет нам произвести реконструкцию того, что происходит между матерью и ее девочкой-младенцем. Мы, разумеется, рассматриваем мать, психическая жизнь которой организована ее собственным эдиповым комплексом и у которой материнство является опытом перцептивной, аффективной, инвестирующей, связанной и разряжающейся ярости. Цель этого кризиса очень точно описали Мишель Фэн и Дени-за Брауншвейг: для такой матери эдипово чувство вины пробуждается в результате интрапсихической близости между реальным ребенком и ребенком эдипова желания. Таким образом, мать передает ребенку обоих полов одновременно и желание, и запрет. Необходимо представить себе психогенетическую предрасположенность ребенка на многих уровнях:

• способность идентифицироваться с матерью и одновременно последовательно инвестировать ее как объект любви;

• способность получать от нее имплицитные или сформулированные послания.

Мать, в свою очередь, также была девочкой-младенцем, желающей вбирать в себя, поедать, инкорпорировать все то, что было ею инвестировано. В серии этих «объектов» пенис отца занимал особое место. Эта оральная, анальная, ревнующая, любящая, а также ненавидящая поглощающая жадность, свойственная ей, когда она была младенцем, продолжает постоянно присутствовать в ее бессознательном и тогда, когда она становится матерью. Она провоцирует в ней, ставшей матерью дочери, механизм контринвестирования, массивно проецируемый на дочь. Имплицитное послание от матери к дочери можно было бы кратко сформулировать следующим образом: «Чтобы твой половой орган не желал брать, инкорпорировать половой орган твоего отца, ты не должна ни наслаждаться им, ни пытаться его разрушить». Итак, материнское бессознательное, связанное со страхом разрушить желанный объект, встречается со страхом кастрации, всегда присутствующим в отцовском бессознательном. Это непроговоренное материнское послание находит свое выражение в инвестировании всего тела маленькой девочки, сдвигая, смещая, закрывая, уничтожая, вытесняя прямое инвестирование женского пола.


Более точна в метапсихологическом смысле теоретическая конструкция Мишеля Фэна и Денизы Брауншвейг, которая под термином первичного вытеснения вагины имеет в виду этот отход от женского пола. Но нас здесь больше интересует специфика послания от матери к дочери, которое, как мы думаем, и организует передачу женственности как защитной фаллической приманки.

Цена, которую приходится за это заплатить,— исключение женского пола как такового у девочки — устанавливает компромисс между влечением и защитой: в качестве дочери она признаваема, любима, соблазняема и может быть соблазняющей сама, и при этом она должна быть как можно менее «анальна»: отверстие есть отверстие, анальное могло бы напомнить о генитальном, а последнее должно оставаться безмолвным. Дочь инвестируется матерью по-другому, чем мальчик, носитель пениса. Она «вся целиком», «целиком и полностью фаллическая»; представим себе, как взгляд матери окутывает тело дочери — ребенка от любимого человека. На этом ребенке скрещиваются материнский и отцовский взгляды. Отец также инвестирует свою дочь именно целиком и полностью (включая нетронутую девственную плеву). Мы предполагаем, что страх кастрации всегда присутствует в бессознательном, и пол матери побуждает обоих партнеров обнаруживать его только в сексуальных отношениях.

Что такое сексуальность? Психоанализ о сексуальности. Психоанализ бисексуальности

Чем дальше работа, проведенная в этом году, удаляется, тем больше я ею удовлетворен. Остается только вопрос бисексуальности. Во всем, что этого касается, ты полностью прав. Я склонен рассматривать каждый сексуальный акт как событие, в которое вовлечены четыре человека. Есть о чем подискутировать по этому вопросу.
Письмо Фрейда Флиссу от 1 августа 1899 г.

В последней главе «Анализа конечного и бесконечного» (1937), текста, который мы можем сейчас рассматривать в качестве завещательного и который ставит вопрос о помехах аналитическому процессу так же, как и вопрос об исцелении анализом, Фрейд вплотную подходит к трудностям, с которыми встречается аналитик при лечении, перед лицом факторов сопротивления, которыми для женщин является «зависть к пенису», а для мужчин — «сопротивление пассивной или женской позиции».

Говоря в других терминах, проблема, поднятая Фрейдом,— это проблема способности и степени психической интернали-зации женственности и женской позиции у обоих полов.
В требовании, высказанном Ференци десятью годами ранее, выражено, что, для того чтобы анализ увенчался успехом, необходимо побороть эти два комплекса. Фрейд возражает, говоря, что в данном случае Ференци ему кажется особенно «амбициозным». Опираясь на свой собственный опыт, он пишет: «Ни в какой момент аналитической работы не страдают больше от гнетущей тяжести повторяющихся усилий, от подозрений, что "наставляешь рыбу", чем когда хотят убедить женщину отказаться от нереализуемого желания иметь пенис или когда хотят убедить мужчину, что пассивная позиция по отношению к мужчине не всегда обозначает кастрацию и что она необходима во многих жизненных ситуациях».

Так Фрейд ставит проблему бисексуальности психической организации и ее ведущей роли в аналитическом процессе как одну из ключевых в отношении судьбы анализа. Отсюда «рок» отказа от женственности, т. е. ее отрицание и проработка этого отрицания как одна из целей аналитического лечения. «Сказать, где и как нам удастся преодолеть этот фактор, довольно трудно. Мы утешаемся уверенностью, что мы применили в анализе все возможные "подстрекательства" для того, чтобы проработать и изменить позицию в отношении данных факторов».

Психоаналитическое лечение и психическая бисексуальность

Необходимо определить аналитическое пространство как привилегированное место, которое позволяет развиваться неврозу переноса. Аналитическое пространство, описанное как место, в котором процессуальная динамика вращается вокруг встречи двух психических пространств: с одной стороны, психического пространства пациента, развертывающегося в переносе, согласно классическим представлениям в неврозе переноса, и, с другой стороны, психического пространства аналитика, организованного в ответ как контрперенос — эффект сопротивления в ответ на развертывание переноса пациента. Аффекты, появляющиеся в неврозе переноса, так же как и аффекты контрпереноса, хоть и различные в своей динамике и в способе выражения, вносят свой вклад в организацию аналитического пространства.

Контрперенос в широком смысле определяется в классических подходах как совокупность аффектов, испытываемых аналитиком в его работе с переносом пациента. Приложенный к аналитической ситуации самой по себе, контрперенос находит очень важное применение в проработке и интерпретации аналитика. В процессе терапии постоянно происходит анализ сопротивлений пациента, связанных с наиболее «живучими» и наиболее очевидными благодаря их повторяющемуся характеру в истории пациента реакциями переноса, а также анализ защитных механизмов, проявляющихся благодаря неврозу переноса. Все эти эффекты сопротивления как пациента, так и аналитика, «сопротивления против», связанные с соответствующими аффектами, и образуют «двигатель» аналитического процесса. Изначально структурирующий психику эдипов комплекс является центральной осью аналитического лечения. Это он структурирует психическую конфликтность, связанную у всех субъектов со сферой потребностей, с влечениями и идентификациями.

Энергетический источник, питающий процессы индивидуации, находится в сердце символической организации комплекса кастрации, переводя все в повторяющийся конфликт, связанный с различиями полов и поколений. Экспрессия циркуляции влечений и тревог, появляющаяся на различных уровнях психической организации, покрывает совокупность многочисленных идентификационных позиций и связана с переработкой психической бисексуальности. Всегда парный — позитивный и инвертированный — эдипов комплекс приводит к двойной идентификации, мужской и женской. Управляемые комплексом кастрации, эти две идентификации неравнозначны по силе, одна из них доминирует, более или менее скрывая вторую. Обратимся в связи с этим к тому, что написал Фрейд в работе «Я и Оно» в 1923 г.: «Исход эдиповой ситуации в идентификации с отцом или матерью кажется у обоих полов зависящим от силы отношений с обоими сексуальными предиспозициями. Это один из способов, которым бисексуальность вмешивается в участь эдипова комплекса. Более глубокое исследование позволяет открыть эдипов комплекс в его наиболее полной форме, в которой парность позитива и негатива зависит от собственной бисексуальности ребенка. Речь о том, что мальчик имеет не только амбивалентную позицию по отношению к отцу, а выбор объекта падает на мать, но и ведет себя как девочка, проявляющая женскую позицию по отношению к отцу и позицию неприязнь-ревность против матери».

Комплекс Эдипа, проявляющийся на протяжении всей жизни в разных модификациях психосексуального функционирования, не прекращает обсуждаться и прорабатываться в аналитическом лечении. Ранние идентификации с объектами (внешними и внутренними) так же, как и конфликты идентификаций, связанные с развертыванием Эдипа, в своей двойной ипостаси позитивного и перевернутого, в переносе с необходимостью создают полярную психическую сексуальность, которая проявляется в лечении.

Итак, очевидно, что Эдип находится в центре работы над бисексуальностью в процессе лечения для обоих протагонистов аналитической ситуации: пациента и аналитика.
В сеансе психическая бисексуальность аналитика проявляется на уровне глубоких бессознательных идентификаций, в игре двойной регрессии, формальной и топической, в постоянной фантазматической активности. Последняя находится в сердце его инфантильной конституции, давая жизнь детским сексуальным теориям. Это означает, что определяющая роль принадлежит детским сексуальным теориям в интрапсихической структуре сексуальности, а если более точно,— бисексуальности.

 

 

 

 

www.medik.dp.ua.
Все права защищены.
2008 год
Информационный портал о медицине и сопутствующих услугах. Справочник медицинских учреждений. Энциклопедия любви. Медицинская энциклопедия. Справочник лекарственных препаратов. Лекарственный справочник. Неотложная помощь. Неотложка. Стоматология. Медицинские рефераты.

var gaJsHost = (("https:" == document.location.protocol) ? "https://ssl." : "http://www."); document.write(unescape("%3Cscript src='" + gaJsHost + "google-analytics.com/ga.js' type='text/javascript'%3E%3C/script%3E"));